Какой-то сторож пальцами гремит
Ему под головой пятно сажалось
На складе видны чёрные тюки
Согретые тем женским телом,
которое лежит перед весной
считая чёрное своё великолепье
«Великой родины холмы…»
Великой родины холмы
Из всех, которых я и знаю
Золотаренко был мне друг
Какой он тёмный и мужицкий
Его есть кости-рычаги
Большие шрамы кожу портят
Он знал. Что жизненные сны
Его уродуют — а вышел…
«Тем, что пыль повевала, что пыль повевает…»
Тем, что пыль повевала, что пыль повевает
Я спасён был в ладонях этой пыли
Я жил
она так меня мягко отделяла дышала
берегла моё детство и юность мою
Лишь в апреле задует
только речка прохладу
хотя чуть уберёт, хоть едва уберёт
я хватаю уж куртку и иду и по тропке
через кладбище и через многи поля
Уже Витька со мною Проуторов и в сердце
У него залегла его яма — болезнь
И от этой болезни на меня свет садился
И такая же жуть на меня залегла
«Только стан мелких зонтичных…»
Только стан мелких зонтичных
находились над равниною
А вообще она бесплодная
и болото на ней с тиною
Ещё небольшие бамбуки
грохотали, когда ветер был
и в свирепой грязной местности
ходят узкие животные
Значит, только стаи зонтичных
находились на той местности
а копытные животные
уходили от неё…
«Я люблю вечерние товары…»
Я люблю вечерние товары
в магазине ближнем по весне
Там высокие томятся залы
и освещены фонарно не вполне
И в такой ограде тихих лампок
там лежат из тканей целы дни
и рыдая, говорят старухи
о желанье многое купить они
Невозможно восхищённым зверем
этот синь костюм не проводить
когда он весь выставленный вздутый
только что не может говорить
есть какой-то тон прелестный
в том, что туфли кожею блестят
что из тротуара чрез витрину
вдруг подловишь манекенов взгляд
Полный день вот отошёл без пользы
под конец блуждая и томясь
ты зайдёшь в Пассаж Петровский возле
в опустелом в нём гулять пустясь
«Каждый мелкий человек…»
