Тихой пошлости тёмные сны
у тебя на лице так растут
Только вниз от дрожащей спины
будто влажные руки идут
Ты стояла, колонна висит
А ты в сумочке роешься ручкою
Эта ручка твоя такова,
что вся кожа на ней говорит
Говорящая кожа права
Восьмая тетрадь
«Солнце и тень отдалённой деревни…»
Солнце и тень отдалённой деревни
Мелкий и серый песок всё залил
Тихие сонные гости природы
Под вечер вышли в пыли… молоды
Грязные банты. Тяжёлые старые шляпы
Прядь от волос изгибается вниз
Вольные руки висят как у дерева ветки
Что это значит. Куда это всё привело
Местные люди не знают и не отвечают
Солнце сказало последний свой свет и ушло
Стало разборчиво видеть и холодно слышать
И далеко свист деревьев тянулся сюда
Вот чемоданчик берут эти руки за угол
Шаг возникает и топот уходит в лес
Словно не было и больше не будет не будет
И никого не стоять не лежать говорить
«Из поры, где школьниковы платья…»
Из поры, где школьниковы платья
и штаны блестят сзади лоснятся
пахнет фиолетными чернилами,
мелом и чёрным глазом
Белые торчат и веселятся
Кружева желтеют, погибают
Сколько лиц приплюснуто к стеклу
Старых дней стекает с волосов
Там туман укусит за плечо
Там калошу потерял в тоске
Красные далёкая щека
В воздух улетевшая сирень
Шёлком шею первый обмотал
Хорошо! Но прежняя тоска
тоньше стали пальцы подрастал
шли над отчим домом облака
«Среди жара деревни и пыли…»
Среди жара деревни и пыли
находясь под деревьями сбоку
тихо я наблюдаю природу
подперев себе тёплую щёку
И найдя вон ту ямку в дороге
и вот эту вот ветку на вишне
я отброшу их ради другого
красных пятен поставленных солнцем
Счас куда-то по жаркому следу
вдруг проходит душа молодая
Появилась из старого дома
и проходит, одеждой махая,
А из этой проклятой одежды
вытекают короткие руки
шея с поясом белого жира
и густые тенистые ноги
И я брошу приятное место
и пойду за ней, клянча и ноя:
Дай мне мясо своё молодое
«По рассказам больных очевидцев…»
