Захар Прилепин – Полное собрание стихотворений и поэм. Том II (страница 124)

Чистые продукты я уже не ем Убежал сам — лично сделал, свершилось С тёмным чемоданом. бороды и нет…

«Зимние сумерки. Крыши две светятся…»

Зимние сумерки. Крыши две светятся Лапа деревьев ветрами треплется Кликнули бога с верхушек церквей кресты освещённые с помощью лучей Кончилась химия, лирика, физика и гимназист старших классов с карнизика прыгает вниз на лужайку, где читают книгу и образовали стайку.

«нет моего пальто, нет моего пальто…»

нет моего пальто, нет моего пальто украли у меня пальто, оно исчезло Приходят девушки трое Одна небольшая милая так хороша нет моего пальто нет моего пальто никак не открою фанерные двери я живу не тут, я живу не тут Мне тут нельзя ничего делать Меня тут ругают за такое и ругают — за такое и ругают если девушки ко мне прибывают Но две из них сели на стул в комнаты глубине, глубине А другая отошла ко мне, ко мне.

«Меньше часа остаётся…»

Меньше часа остаётся до деталей золотых той еды, что буду есть я до деталей небольших. Трещинки в продольном мясе жир у боковых сторон каши жемчуг засверкает в густом масле будет он. Меньше часа встану, выйду и, ударив зимней дверью, в храм еды в чердак жратвы как стрела от тетивы.

«и не с Богом в ладу…»

и не с Богом в ладу не с собакой в раю не с властями вдвоём не с семьёю напротив без коричневых глаз без кудрявого рта без осенних локтей близ жены живота.

«Имеет ценность не один рассказ…»

Имеет ценность не один рассказ, не что-то одно или несколько, а всё творчество вместе взятое, к тому же ещё и внешний облик и то, что Гумилёв был охотником в Африке, а Хлебников был бродяга. И вот то, что он был древний урус, более даже может многих его стихов подаёт его нам — составляет о нём представление. Следует, выходит, не только добиваться максимума поэтического выражения, но и как можно правильней определить свой облик как поэта и человека. Ту нить, по которой позднее будет ткаться легенда. И уж тут цельность образа многое значит. Цельность и его отдельность.

У многих пишущих бывают вещи какие-то непринципиальные. То есть читаешь и видишь — это хорошо и всё правильно. Но таких вещей может быть много, а писателя, поэта не будет (особенно это верно в отношении прозаических произведений). Очевидно, все рассказы должны быть надеты на некий стержень — они вместе должны составлять книгу жизни. И надо быть жёстче к себе. Ежели моральные проблемы совсем не возникают, например, передо мной, — я не должен о них писать. Вопросы морали и психологии человека долгое время пережёвывались в литературе и теперь практически нельзя ничего сделать, не повторяясь. Неверная жена, пожалуйста, было; отец убивает сына — пожалуйста. Различение меж долгом и иными — было!

«Как пруд столицый я говорящий…»

Как пруд столицый я говорящий родил других Внутри оконных больших разрывов пейзаж кольцом. Я гражданин родился зимой Умру весной в её конце во вторник И белое лицо у камня будет казаться вдруг живущим.

Приложение к шестой тетради

«Глядя в широкое окно…»