Мы поставим в уголок на коврик
напечём мы белых пирогов
и посыпем сверху их вареньем
разломи́м на множество кусков.
Дети, дети, цапайтесь за ручки
Круг! пошёл по стрелке часовой
Мамочка, сестричка, братик, Пучка
топайте, притопайте ногой.
Синие штанишки замусоля,
притащился младший наш герой
и слюна по розовому полю
его курточка вязалкой кружевной
Ждём его, не поднесли ни капли
мы варенья к твоим ртам
он подходит отмыкает губы
в это время раздаётся — Бам!
Все переместились, закричали
Мамочка взметнула юбки край
стала горделиво улыбаться
В животе лежал ещё один
На балкон ли что ли побежать
ветер зимний ноги жмёт руками
В комнате фигурки говорят
Девочки блестят чулками…
Между тем, как служил, как мечтал
I. «Между тем, как служил, как мечтал…»
Между тем, как служил, как мечтал
то его пыл щеки́ догорал
и он сделался с белым лицом
хоть рождён был здоровым отцом
Одеялу он ворс отсидел
Каждый вечер и ночи кусок
и от лампы он слеп и болел
и тоньшал его прежний костяк
Как известно, занятье читать
человеку так сил уменьшает,
что он делается невелик
слаб и телом всегда усыхает.
Что спасти нас от смерти, что нас
он искал тот ответ на страницах
Никакой не нашёл он состав
До сих пор он сидит и труди́тся.
II. «Ночь одна… старый стол и чужой…»
Ночь одна… старый стол и чужой
Наш жилец стул подвинул, шагает
голова его мажет стену
его тень потолок задевает
и картонка над лампой дымит
огражденье для лишнего света
на поверхности сто́ла открыт
том давно неживого поэта.
Там средь умыслов всяких и мечт
средь желаний земных и понятных
вдруг какая-то бледная мощь
внутри нескольких песен заметна.
Этот круг, этот круг он не прост
этот обруч имеет причину
он почти это дело узнал
и тем самым приблизил кончину.
«лучше б я не восстал из живых…»
лучше б я не восстал из живых
лучше я бы под вишней лежал
Этой вишней старинных кровей
беломраморной мудрости ласк
Ах, зачем отступился от ней 
