что стояли в поле одиноко.
Эти стулья посередине степи
Я под ними прохожу и дальше
Занавеска в доме поселилась
От жены навечно отделяет.
«Под скалою три женщины снялись…»
Под скалою три женщины снялись
Это было у южного моря
В пятнах солнца была вся скала
И улыбка у женщин росла.
А одна была тонкой еврейской
молодой и с такими чертами
что заранее вам объявляли:
не жилец я на долгой земле
Их фотограф так снял необычно
что скала занимает всё место
А они лишь внизу проступают
Его воля осталась и мне
Эти пятна, и тёплые тени
и, по-видимому, ветер с морю́
и клочки наскальных растений.
Человеческой жизни сорняк.
«Красный день над мебелью поднялся…»
Красный день над мебелью поднялся
Осветил верха шкафов
В зеркалах уже костры пылали
Холоден под стульями песок.
Под столами тот же самый холод
Но проходит неприметно час
Доски накаляются от жара
И трещит тихонько шифоньер
Ветер веет и песок стучится
и скрипит в одном из шка́фов дверь
и проходит день, и лев ложится
трётся он о ногу у стола.
«Мебель утварь. Предметы столицы…»
Мебель утварь. Предметы столицы
Всё, что сделал рукой человек
Одного сапожника знаю
Сшил и сбил он великий сапог
В восемь метров он был высотой
А другого я столяра знаю
Сделал стул он, который собой
достигал десяти, даже с лишком
Потому это всё, что они
в одиночестве жили в каморках
и любовниц у них не было́
никаких, только книги и только
ихий мозг перерос наш удел
И они совершили бегство
и под небом стоит этот стул
и его можно видеть — пожалста.
«Будьте живы, господа, вам в помощь…»
Будьте живы, господа, вам в помощь
О, струися жидкий тёплый чай
Будь роскошной — чаща городская
и живой — тоска у бедноты…
В свете леса — люди, как деревья
Если же лежат — то как предметы
Милому конторщику живому
прыщ в подарок посылает бог
А вчера по вечеру в газете
рыба растерза́нная лежала
И её продуктом малосвежим
вполовину я торчал из одеяла 
