Захар Чернобыльский – Сталкер. Тень Чернобыля. Наёмник, Толик и Шустрый (страница 4)

- И чего вы тут устроили, недобитки паршивые! - Рявкнул, спускаясь по деревянной лестнице с чердака их главный. Высокий, крепкий. Но, если приглядеться... вид у него был довольно паршивый. Глаза выглядели больными, а на лбу проступали глубокие морщины. - Устроили галдёж, как вороны перед Выбросом. Перья всем в глотку... – недовольно и злобно говорил он.

- Дак мы это, мы и ничего, - ответил один из бандитов, опуская взгляд. Кто-то сидел, кто-то стоял, но все разом отпрянули от огня, из которого пулей выскочил Гашеный крича от боли и стряхивая угли, которые прожгли синтетические спортивные штаны. Они расплавились и сильно прилипли к коже.

- Ну он и сука, вот тварь... – бандит ныл и стонал, ощупывая свою задницу и пытаясь отлепить расплавленные трико.

- Кто тварь? Ты о ком? - спросил Старшой, подошёл к нему и взял за грудки. - Какого хрена ты меня разбудил своими воплями, а, недомерок?

- Да Горбун этот. Псих ненормальный, изверг, м-мать.

- Горбун? - удивился Старшой и округлил глаза. - Вовка что ль? - он не отпускал его, продолжая сверлить своими глазами.

- Он самый, - всхлипнул почти как маленький, бандит, переминаясь с ноги на ногу. По ощущениям сильно жгло, ноги полыхали огнём. В прочем, пару минут назад, так оно и было.

- Да ладно, не может того быть, чтобы этот сутулый тебя так отмудохал, - удивлённым тоном сказал Старшой.

- Может, ещё как может! - оживились остальные.

- Все тут видели, как он меня в костёр уронил, словно у него чёрный пояс, - ворчал Гашеный.

- Жопа у тебя теперь чёрная, придурок. Пояс говорит у него… И раз так, где же этот ваш, сгорбленный каратист? Что-то я его не вижу, - Старшой обдал своих строгим взглядом требующего пояснений.

- Погодите, дык… как это ж... здесь он был, стоял. Вот прям здесь! - голосили бандиты, а Гашеный, всхлипывая поддакивал, обнимая горелую задницу.

- Как... куда он делся? Когда ушёл? Ну ур-род... Встречу - церемониться не буду. Сразу пулю пущу в голову. Из-за него теперь хрен знает сколько лежать и спать нормально не смогу, а-ай... - растерянно шипел от боли погорелец. А сталкера того, и правда не было, словно испарился.

- Ну и класть на этого Горбуна. Не нужны нам такие... - Старшой замялся, - проблемные люди. От которых у ребят жопы, получается, горят, в прямом смысле этого слова. - Братва одобрительно загудела, закивала. - Да, точно, ага. Пусть валит куда хочет. А встретим - всего переломаем на хрен.

Старшой уселся рядом с братками. - А ну-ка, плесните мне чё-нибудь, да пожрать накиньте. - Несколько бандитов засуетились, достали пачку сигарет, батон, консервы. – Я по-вашему что, холодные их жрать должен? - Старшой возмущённо посмотрел на банку с тушёнкой.

- Эм, нет, шеф, извиняй, сейчас всё организуем в лучшем виде. - Бандит достал хороший нож с широким лезвием. Воткнул его в жестяную банку и начал усердно проворачивать. Облизнулся. Из-под серебристого металла пшикнуло и запахло приятным ароматом мяса со специями. Другой браток в это время нарезал полбатона на хорошие ломти. Именно что не ломал, а нарезал. Это себе они могли как угодно, а Старшому - никогда. Он это принимал за оскорбление. И мог жестоко наказать. Вся банда его боялась. Такое уже бывало. Они видели, как одного из бандитов босс порешал просто за то, что тот отдал ему с одиночек, которых с подельниками прессанул, не все артефакты. Просто забыл. Один из артефактов, довольно небольших размеров, лежал у него в кармане. По-моему это был «булыжник». Беспонтовый арт без свойств, сгусток какого-то непонятного спрессованного аномального дерьма. Но тем не менее, и он стоил денег. За него как минимум можно было выручить пузырь водки да чего-нибудь пожрать. В общем, отдал он Старшому пару «медуз», «кровь камня», а про этот и не вспомнил. Но их главного не проведёшь... Он никому не по масти из этих тормозов. Даже некоторые главари других бандитских шаек его побаивались. И как минимум, уважали все. За его холодный расчёт и уверенность. Только такие люди могут вести за собой других, а особенно - таких же отморозков. Не редко глупых, но жестоких и презирающих закон и всё, что с ним связано. У таких - чести не найдёшь.

Глава 3. Спасение

Погода с утра задалась. На безоблачном небе солнце светило ярко, ветер не такой сильный и порывистый, как уже многие сталкеры привыкли, и было как-то... странно что ли. Что в Зоне, да такой хороший, прям летний-летний денёк. Словно не Зона, а Большая Земля. В Зоне то и небо синим бывает только когда цвет настроения такой же, соответствующий. Обычно небо с сероватым оттенком, тусклого цвета. Хмурые безжизненные цвета преобладают большую часть времени в этом оставленном богом мире. Здесь теперь другие хозяева. Но они так... правят, пока Она им позволяет. Самая главная, которая всем руководит. Хозяйка с большой буквы - Зона, собственной персоной. Можете не любить и не жаловать. Но если захотите здесь выжить, то придётся. И полюбите, и пожалуетесь, и проклянёте не один раз (если ещё будете живы, конечно), и взмолитесь ей и отблагодарите. Она это любит. Всё это. И гнев в свою сторону, и радость с печалью. А особенно сильные мольбы, которые ей возносят со слезами на глазах, стоя на коленях. И молятся, как Богу. Но здесь – только Она одна. И не факт, что она услышит и поможет. С тем же успехом может быть всё наоборот. Потому что ей это нравится. Так она хочет. Её наслаждению над владением жизнями сталкеров нет предела. Бездонная жажда держать власть над жизнями всех, и людей, и мутантов, распоряжаться ими. Кому сегодня жить, а кому завтра умереть, или прямо сейчас. Чьи судьбы она изменит, а жизнями нарисует кровавый портрет на зелёной траве или бетонной стене с кусочками вышибленных внутренностей. Эта художница - та ещё сука. И в этот раз группа бандитов на АТП попали в её палитру, где она очень тщательно всех перемешала и разбавила вязкость, чтобы писать было легче. Ведь со временем краска густеет... а ей не везде была нужна такая вязкая кровь.

Сталкер-одиночка лёгким бегом спускался с холма, осторожно подбираясь к зданию. Решил зайти справа. Впереди маячил остов старого грузовика и поломанный невысокой забор. Четверо бандитов сидели и трепались у бочки с костром в двухэтажном здании с шиферной крышей, которая была изрядно разрушена. Он видел их через открытые большие ворота, которые предназначались для заезда рабочих машин. Незаметно подобрался, спрятался за ржавым железом, чтобы оценить обстановку.

«Та-ак, Петруха говорил, что их там человек восемь, может десять. Ничего, прорвёмся. Меня не ждут, эффект внезапности - мой. Тем более, они разбросаны по всей территории, и к тому же, половина, наверное, совсем бухие», - думал про себя сталкер. Большого страха не было, но всё же порядком волновался. Смерть не пугала. Но вот неизвестность... она щекотала нервы. Но где-то в глубине, возможно, на подсознании, ощущал, что он это делает не в первый раз. И вообще, для него это раз плюнуть. Тем более, что он отказался от помощи, хотя Волк и сталкеры с Петрухой предлагали. Даже сам толком не понял, почему так поступил. Зачем отказался от пары лишних стволов, которые, между прочим, были со-оовсем не лишние. Может, так сильно хотел урвать награду побольше, за спасение пленного? Да по сути хрен с ним, со сталкером этим, и Сидоровичу на него плевать. Торговцу была важна только флешка, что находилась при нём. Вот её да, её и надо вернуть. А о сталкере уже и забыл давно. Если умер - то и ладно. Это Зона, здесь такое на каждом шагу. Обычное дело. А для торговца - просто бизнес, ничего личного. Корячиться и тащить его труп на своих двоих в полученное им задание не входило. Да ещё и за бесплатно считай, ага. А даже если и за деньги - этот торгаш много не даст, не-еет. По нему сразу видно, что он матёрый... капиталист, мать его.

Сталкер проверил обойму своего ПБС, нащупал аптечки и бинты в карманах бежевой куртки.

- Так, всё на месте, справимся, - он выдохнул и аккуратно обошёл трухлявый забор. Приблизился к кирпичной стене и прижался спиной. Сжал в руке пистолет. «Так, их там четверо… сидело четверо», - повторял в голове у себя сталкер, словно боялся, что забудет. Аккурат прошёл вдоль стены до пролома. И в тот момент, когда он услышал, как кто-то из бандитов говорит: - Ну, давай, будем! - выглянул, прицелился, и нажал на спусковой крючок. Кровь бандита, - того, что нёс бутылку ко рту, - вылетела из левого виска фонтанчиком и окропила кирпичную стену.

Взмахнув кистью в новой картине, сука-художница нанесла первый свой штрих...

Звон стекла, секунда затишья. Когда до всех братков, сидящих у костра дошло, что один из них в мире мёртвых, повскакивали в страхе от непонимания произошедшего. Выхватили стволы. У одного обрез, у другого ПМ. Третий сжимал в подрагивающих руках «Форт». Подняв свои пьяные, грязные, «пятые точки», они направляли стволы то на разрушенную стену, то на ворота.

- Атас! Нашего завалили! - крикнул тот, что с обрезом. Глубоко и шумно дышал. Он слышал только себя, но так дышали и другие. Смелость и наглое бахвальство как рукой сняло. Они не совсем понимали, откуда стреляли. И пока что не знали - кто стрелял и сколько их. Зона, чувствуя резкие и яркие перемены в настроении бандитов, решила добавить большей мрачности, безысходности и угнетения. Солнце с неба исчезло и появились серые облака. Достаточно быстро они превратились в тёмные кучерявые тучи. Тень укутала АТП мрачным одеялом. Языки пламени отражались на стенах жёлтым мерцающим светом. Ещё один тихий хлопок и выстрел. Яркой вспышки не было. Стрельба велась с глушителем, но порохом пахло отчётливее. Вылетевшая гильза звякнула, ударившись о красный кирпич.