Юстинус Кернер – Провидица из Преворста (страница 8)

Здесь приходят на ум испытания ведьм водой, когда те, вероятно, находясь в магнетическом состоянии, точно так же не тонули в воде и вообще вели себя на весах вопреки законам гравитации.

Когда госпожа Х. пробуждалась от магнетического экстаза, тяжесть физических тел поражала ее больше всего. Однако люди, которые казались нам легкими, часто представлялись ей более тяжелыми, чем другие, обладавшие более крупным телосложением. Она осознавала, что бывает тяжесть и без материи, она познала моральную тяжесть.

Ранее уже упоминалось, что когда я подносил свои пальцы к пальцам госпожи Х., она непроизвольно следовала за ними, как железо следует за магнитом, и что таким образом ее можно было поднять вверх вопреки всем законам тяжести.

Воздействие растений

Замечу здесь лишь, что растения, как и минералы, давались ясновидящей в руку всегда лишь на короткое время, и при этом названия их не сообщались.

Как и на большинство снободрствующих, лавр оказывал на нее исключительно сильное магнетическое воздействие, и здесь вновь подтверждается причина его древнего использования в Дельфийском храме, где Пифия, прежде чем изречь свои пророчества, трясла лавровое дерево, вероятно, чтобы усилить свое внутреннее жизненное движение, а затем садилась на треножник, увенчанный лавровыми ветвями. В храмах Эскулапа и некоторых других лавр также использовался главным образом для того, чтобы вызывать сон и сновидения. На ясновидящую он действовал как сильное снободрствующее средство.

Особенно сильным отводящим средством для магнетического флюида и здесь в очередной раз зарекомендовала себя орешника (лещина), которая именно поэтому с давних пор использовалась в народе в качестве лозы. Совсем недавно я видел, как одна здоровая в остальном женщина, которая совершенно не верила в действие лозы и не думала о нем, при взятии ее в руки ощутила оцепенение в кистях и руках. На ясновидящую лещина действовала противоположно лавру, полностью пробуждая ее и лишая всякой магнетической силы.

При воздействии многих растений бросалось в глаза, что в новых сочинениях их уже не найти, тогда как они описаны в старых, забытых травниках, причем именно с тем действием, которое указывала эта сомнамбула. Из этого я заключаю не столько то, что действие этих растений было забыто случайно, сколько то, что эти мягко действующие растительные вещества уже не могут оказывать никакого влияния на наше нынешнее поколение, все больше отдаляющееся от природы, и что теперь, как это действительно и происходит, требуются все более радикальные растительные вещества, в частности растительные яды (как и яды из минерального царства), чтобы произвести хоть какой-то эффект.

Воздействие веществ животного происхождения

При опытах с немногими веществами животного происхождения соблюдалась та же процедура, что и при экспериментах с минералами и растениями.

Здесь особенно поразительно было то, что некоторые из этих веществ, как это часто бывало и с растениями, проявляли воздействия, описанные лишь в трудах прошлых веков. Так, например, коготь лося вызывал припадок, очень похожий на эпилептический. Однако в древности этот орган животного очень хвалили как средство против эпилепсии, и, по словам многих естествоиспытателей, лось якобы часто подвержен эпилептическим припадкам.

Использование этого когтя против эпилепсии и вызывание им же самой болезни и здесь напоминает о гомеопатии; рог серны смягчал судороги, и с этим могло бы согласоваться то, что в Тироле из этого рога часто делают кольца, которые хвалят как средство от судорог и продают под названием «судорожных колец».

Паутина, скатанная в шарик (причем она не знала, что это такое), вызывала у нее покалывание в кисти и вдоль руки, а затем ощущение бегающих мурашек (формикацию) в руке; также она вызывала у нее такое беспокойство во всем теле, что ей приходилось непроизвольно двигаться.

Столь глубокое воздействие паутины на нервную систему, возможно, перекликается с доказанной эффективностью этого вещества при перемежающихся лихорадках. Говорят, в Америке народ использует паутину черного паука при самых разнообразных формах опьянения.

Светящиеся светлячки действовали на ясновидящую так же, как фосфоресцирующее дерево: и то, и другое вызывало у нее магнетический сон.

Чтобы не утомлять читателя, я не буду приводить здесь все опыты во всей их полноте, а вместо этого предложу благосклонному читателю то, что так остроумно написал о них Шуберт.

9. О соприкосновении ясновидящей с различными телами (статья Шуберта)

История магнетического ясновидения и некоторых родственных ему состояний болезненной природы открывает нам глубокие взгляды на тайну постоянного живого обмена нашего собственного существа с элементами внешней земной природы. Если душа еще сама мощно движет телом и властвует над ним, тогда движущие силы внешней природы едва ли способны заметно на него воздействовать; но если душа отпускает поводья, которыми обычно направляла этих коней своего телесного существа – возможно, потому, что она (как это проявилось у ясновидящей из Преворста) оттянула всю свою движущую силу в глубины иного, духовного региона, – тогда вместо нее на покинутое, но все еще восприимчивое к жизни тело начинают воздействовать формообразующие и движущие силы внешней природы: те самые силы, что сформировали камень или дали рост растению и животному.

Самые удивительные факты, относящиеся к этому предмету, дают нам опыты с прикосновением к самым различным телам ясновидящей из Преворста, чью историю Юстинус Кернер, не страшась непонимающих суждений так называемых благоразумных людей, излагает с глубокой добросовестностью.

Эти опыты были инициированы самой больной, которая, казалось, удовлетворяла или обманывала ими глубоко ощущаемую телом потребность в движущем и живительном влиянии; в таком влиянии, которое связанная в более глубоком духовном регионе душа могла дать своему телу лишь в очень несовершенной мере.

Судороги, а также оцепенение, вызываемые прикосновением различных внешних тел, часто казались тяжелобольной столь благотворными по своим последствиям, что она сама настаивала на повторении опытов и инициировала их. Мы приведем здесь в качестве примера лишь некоторые из них:

Самый ослепительно сверкающий из всех камней, наделенный многообразным принципом свечения, алмаз, странным образом действовал на глаза ясновидящей. Когда ей в руку клали почти невесомый, неоправленный камешек, ее глаза непроизвольно и необычайно широко раскрывались, зрачки неподвижно застывали, и при этом одновременно наступало оцепенение левой руки и правой ноги. Когда это действие снималось прикосновением тяжелого шпата, появлялось непроизвольное вращение глаз. – Рубин вызывал сначала боль в руке, затем беспокойное, непроизвольное движение, и наконец – чувство холода и тяжести в языке, который мог говорить лишь нечленораздельно. Совершенно противоположным образом действовал углекислый барит, или витерит; его непосредственное прикосновение, равно как и вода, в которой такой камень недолго лежал, вызывали возбуждение диафрагмы, приводившее к непроизвольному, судорожному смеху и постоянному безвольному движению языка. – Горный хрусталь, положенный на подложечную ямку, вызывал полное оцепенение тела от затылка до пальцев ног. Однако в этом состоянии, в котором больная лежала как бы окаменевшей, она чувствовала себя хорошо. – Прикосновение авгита вызывало у больной чувство, будто из ее руки вытягивают все силы; наступал глубокий обморок, из которого она, впрочем, благодаря приближению витерита, пробуждалась очень веселой. – Тяжелый шпат вызывал во всех членах совершенно необычное чувство легкости; в исландском шпате, как ей казалось, заключался своеобразный внутренний рост, делавший ее светлее; первичный известняк пронизывал все члены неприятным раздражением, заставлявшим ее постоянно двигаться. При прикосновении к желтому плавиковому шпату она чувствовала во рту кисловатый привкус. Этот камень повергал ее в магнетический сон, от которого она иногда могла на некоторое время уберечься лишь тем, что пристально смотрела на стекло (на оконные стекла). – Лава оказалась совершенно бездейственной; напротив, прикосновение поваренной соли, которую она без всякого вреда употребляла с пищей, вызывало жжение в горле и судорогу в шее и руках; золото не вызывало судорог (как большинство других металлов), но приводило к необычайному потягиванию конечностей, а затем, при хорошем самочувствии, к скованности мышц; магнитному железняку в соединении с плавиковым шпатом она приписывала веселящее (поднимающее настроение) действие.

Среди растений уже посвященный древними Аполлону лавр своим прикосновением, более чем другие, оказывал на эту больную поразительное влияние, погружая ее в состояние снободрствования, и схожим образом действовала рябина. Прикосновение к неспелому грецкому ореху приводило ее, помимо прочего, в душевное состояние комфорта, в котором она чувствовала себя преисполненной благосклонности ко всем людям.

У этого класса органических тел, чье воздействие на организм, их целебные или ядовитые свойства мы знаем достаточно точно из наблюдений как древнего, так и нового времени, оказалось совершенно поразительным то, что их известное действие проявлялось у больной, как правило, гораздо сильнее, если она лишь касалась их рукой, нежели когда принимала их внутрь (в качестве пищи или лекарства). Держание в руке двух стеблей спаржи уже через несколько минут весьма заметно повлияло на выделение мочи; шпинат, употребление которого в пищу лишь наводило ее на мысль о таящейся в нем одурманивающей силе, будучи взятым в руку (два свежих листа), вызывал совершенно явное, ощутимое онемение в передней части головы (в головном мозге). Прикосновение к цветам и ботве картофеля с синими цветками вызывало не только оцепенение и склонность ко сну, но и ту изжогу и чувство слабости (вялости) в желудке, которые часто возникают после употребления в пищу еще не вполне созревшего картофеля. Прикосновение к листьям хмеля одурманивало ее, к коровяку – вызывало кашель; запах календулы был для нее благотворным лекарством от головной боли; пар от настоя возвращал речь, утраченную из-за судорог. Прикосновение руки к зеленой, соскобленной коре бузины вызывало у нее испарину без повышения температуры тела; белая глухая крапива, ранее применявшаяся против болезней селезенки, вызывала боли в области селезенки; белая лилия приятно охлаждала и вызывала в душе образы и ощущения сновидения.