Юстинус Кернер – Провидица из Преворста (страница 4)

Примерно в это же время у нее впервые проявился феномен так называемого «второго зрения» (ясновидения). Когда однажды утром в присутствии врача она вышла из комнаты, то увидела на площадке перед лестницей гроб, в котором лежал мертвым ее дед по отцовской линии. Она не могла идти дальше, потому что гроб преграждал ей путь. Она вернулась и сказала родителям и врачу, чтобы они вышли и посмотрели на гроб, который там стоит. Они вышли, но ничего не увидели, и теперь она тоже его не видела. На следующее утро гроб с покойником снова стоял перед ее кроватью.

Спустя шесть недель этот самый дед, который еще за несколько дней до смерти был совершенно здоров, скончался.

Дар видеть духов, которым госпожа Х. обладала с ранней юности, тем временем развивался в ней все сильнее. Две весьма примечательные истории из этого периода читатель найдет во второй части этой книги.

5. Усиление страданий и более глубокое магнетическое состояние

Во время второй беременности у госпожи Х., правда, тоже бывали судороги, но она оставалась в сознании, и ванны вновь настолько укрепили ее, что она смогла пройти пешком от Лёвенштайна до Оберстенфельда путь, занимающий несколько часов. До конца ноября она снова находилась в Кюрнбахе и непременно хотела там остаться; но поскольку поблизости не было искусного акушера, а в предыдущие роды она так много выстрадала, ее уговорили дожидаться разрешения от бремени у родителей. Роды наступили 28 декабря, и из-за судорог вновь пришлось прибегнуть к искусственному вмешательству. Спустя две недели у нее начался сильный жар с ознобом, всю ночь она бредила и ей все время казалось, что она лежит в огромной церкви. После прекращения лихорадки вновь появились всевозможные судороги и снова наступило усиленное магнетическое состояние.

Поскольку обычные лекарства не приносили плодов, вновь прибегли к наложению рук, что обычно делал ее брат; однако в его отсутствие родители, в своем отчаянии, просили об этом и других самых разных людей. Это обстоятельство не только весьма пагубно сказалось на репутации этой женщины, но и могло послужить лишь во вред ее здоровью, так как подобное магнетическое воздействие столь разнородных нервных эманаций все глубже и беспорядочнее ввергало ее в магнетическую жизнь, и эта заимствованная нервная сила чужих людей все больше входила у нее в привычку. Остается лишь сожалеть, что в этом случае не действовали с большей осторожностью: это позволило бы избежать многих кривотолков и совершенно ложных суждений об этой и без того несчастной женщине, и, возможно, она быстрее избавилась бы от своей злополучной магнетической жизни.

Примечательно, что ее ребенок, мальчик, особенно в первые недели жизни, спал всегда только в той позе, которую принимала мать в магнетическом сне, а именно со скрещенными на груди руками и скрещенными ногами. Ниже мы также узнаем, что и ему достался несчастливый дар видеть духов.

Судороги, сомнамбулизм и прочее теперь продолжались (как и следовало ожидать при таком смешанном лечении). В конце концов, никто не мог понять ее болезни, и всем этот состояние стало в тягость. Она же становилась все более истощенной и жалкой. По ночам сон к ней больше не шел, она плакала ночи напролет, страдала от диареи и ночной потливости. Ей говорили: всё это не приносит ей вреда, ведь она же не умирает.

Пытались применить принудительные меры, чтобы заставить ее держаться прямо, ее заставляли подниматься с постели, но она падала без сознания.

Возникла мысль, что эта болезнь вызвана демоническими влияниями, и прибегли к помощи человека, славившегося своими симпатическими лечениями. Сначала он прислал зеленый порошок. Она противилась его принимать, но ее заставили. Когда она приняла его во второй раз, то вдруг смогла встать, но ходила совершенно окоченелой, и через каждые несколько шагов ее кружило на месте, словно в пляске святого Вита.

В этот последний период у нее уже не было состояния полного снободрствования, но теперь оно вдруг вернулось, и во сне она указала, сколько этого порошка ей следует принимать. Ее голос стал кричливым, она говорила на чистом немецком (хохдойч), а затем внезапно перешла на незнакомый всем язык, на котором также и писала, и который называла своим внутренним языком; о нем более подробно пойдет речь ниже. Всякий раз, когда она говорила на этом языке, она находилась в полубодрствующем состоянии; а когда хотела снова заговорить на обычном языке, она сама делала себе магнетические пассы снизу вверх, отчего и просыпалась.

Вместе с порошком тот человек прислал амулет из черной кожи, висевший на тройной нити. Каждую пятницу к этому человеку, находившемуся в семи часах пути, посылали гонца – так он хотел. Во сне она говорила: в глубине души этот человек всегда желает, чтобы его попросили прийти самого, он делает это из корысти, а если этого не сделать, он будет глубже втыкать иглы в некое растение в подвале, из-за чего она окажется еще сильнее привязанной к нему и будет испытывать еще больше страха и беспокойства. Она должна сама написать ему.

И она сделала это в магнетическом сне. С письмом отправили гонца, и тот человек явился сам. У него было смуглое, грубое, отталкивающее лицо и крайне пристальные, сверкающие глаза. Когда он появился, она находилась в магнетическом сне. Она заявила, что он не смеет переступить порог комнаты, прежде чем не произнесет перед дверью:

«Верую, что Иисус Христос есть истинный Бог, от Отца рожденный в вечности».

Он сделал это, и теперь ему было позволено войти, однако она не проронила с ним ни слова. Она попросила присутствующих не допустить, чтобы он подал ей руку, когда она проснется; он будет этого домогаться, но говорить ему об этом не следует, иначе он разгневается.

Когда она проснулась, сделали все возможное, чтобы предотвратить это, и сказали ей об этом наяву; но все же это случилось. Мужчина схватил ее за руку, но в тот же миг, как он к ней прикоснулся, ее руку свело страшной судорогой, так что никакими магнетизированиями, дыханием и т. п. вернуть ее в нормальное состояние было уже невозможно. После этого она впала в снободрствование и сказала, что ее руку следует немедленно погрузить в проточную воду, а затем омыть теплым вином, иначе ей будет нанесен величайший вред. Когда это сделали, судорога в руке прошла.

Этот порошок (который, однако, делал ее все более магнетической) она продолжала принимать еще три недели крошечными дозами, ибо утверждала, что если она вообще ничего не будет у него брать, этот человек причинит ей вред. В это время случилось так, что амулет, присланный ей тем человеком, несколько раз совершенно самостоятельно, без чьего-либо прикосновения, на глазах у нескольких присутствующих, словно живое существо, сползал через ее голову, грудь и одеяло, так что его приходилось ловить на полу и приносить обратно. В пользу этого поистине невероятного для нас явления свидетельствуют несколько весьма почтенных очевидцев.

В магнетическом сне она сказала об этом следующее: «Этот человек делает это с помощью своего черного искусства, он воздействовал на меня магически. Он хочет получить амулет обратно, чтобы у него попросили новый, потому что без него я теперь уже не могу обходиться».

Она носила этот амулет на спине целую четверть года. Когда год спустя мне его передали, я исследовал его и нашел внутри асафетиду, сабину (казацкий можжевельник), цианус (василек), два зернышка семян дурмана, крошечный магнитный камешек и записочку, на которой было написано: «Для сего-то и явился Сын Божий, чтобы разрушить дела дьявола». Хотя она вновь окрепла, ее магнетическое состояние все еще продолжалось, и она впадала в магнетический сон по разу, а то и по два в день. Повторное использование лёвенштайнских ванн, возможно, было бы теперь показано, но все уже слишком устали от этого дела и написали ее мужу, чтобы он забрал ее в Кюрнбах.

Муж нашел ее очень слабой, да и ее предписания в магнетическом сне еще не благоприятствовали поездке, но в состоянии бодрствования она, главным образом чтобы больше не обременять родителей, была согласна на переезд. Поездка состоялась, однако ее следствием стало наступление жесточайших спазмов в животе и кровотечений. Ранее у нее никогда не было судорог в животе, а по большей части лишь грудные и иные спазмы. Поскольку теперь в Кюрнбахе ее сомнамбулическое состояние только усиливалось, и в магнетическом сне она постоянно заявляла, что ее нельзя здесь оставлять, ее снова перевезли в Оберстенфельд к родителям. Но это путешествие продлилось две недели, так как в пути у нее началась сильнейшая слабость с непрекращающейся рвотой. Эта рвота продолжалась и в Оберстенфельде на протяжении восьми недель. Она накатывала приступами, поднимаясь от живота, и наконец была унята небольшими дозами опиума.

Теперь свою роль начала играть особая раздражимость желудочных нервов: в желудок ежеминутно должно было что-то поступать, иначе наступала ужаснейшая слабость. Желудочные нервы находились в постоянном перевозбуждении и непрерывно требовали пищи; бессилие и судороги продолжались, и наступило полное нервное истощение. Правда, врачебные предписания вновь принесли некоторое облегчение ее недугов, но лишь кажущееся, и ее близкие, в том числе из-за отдаленности врачей, сочли за лучшее отвезти ее к одному из ее дядюшек в Лёвенштайн.