Юстинус Кернер – Провидица из Преворста (страница 3)

Когда все медицинские средства (и даже симпатия, которую также испробовали) не помогли, врач поручил хирургу при сильнейших судорогах лишь возлагать на нее руку, а если это не поможет, делать несколько магнетических пассов. После этого судороги всякий раз ослабевали. Люди, не умевшие судить о состоянии этой женщины, уже тогда начали делать самые низкие выводы из того обстоятельства, что в страхе перед сильными приступами она часто громко звала этого хирурга, и из того, что только он мог унять ее судороги. До нее доходили эти слухи, но она переносила их спокойно, осознавая свою невиновность, равно как и позже всё множившиеся сплетни внешнего мира о ней – особенно со стороны ее собственного пола – не задевали ее внутреннего мира.

Когда однажды грудной спазм продолжался слишком долго, служанка целый час дышала ей на подложечную впадину, отчего ей стало необычайно легко и хорошо.

Вполне вероятно, что если бы в то время было начато регулярное магнетическое лечение (поскольку она уже глубоко погрузилась в магнетические круги), это избавило бы ее от многих страданий. Ее превосходный врач также предлагал это, но он находился слишком далеко, а муж никак не мог решиться увезти ее из дома.

Зато начатое врачом гомеопатическое лечение, казалось, по крайней мере на некоторое время, вызвало в ней благоприятную перестройку нервной системы; для этого были выбраны белладонна, нукс вомика и т. д. в известных, крайне малых дозах.

Случилось так, что в мае она снова смогла покидать постель, а позже наступила ее первая беременность, от которой ожидали ее полного выздоровления.

В течение этого первого периода болезни исполнился и тот сон, который она видела в самом его начале. Ее отец действительно появился с двумя упомянутыми врачами (из которых она по голосу узнала лишь одного) и совещался с ними о ее болезни в прихожей, в то время как она лежала в судорогах в другой комнате.

Хотя грудные спазмы не прекращались и теперь, и казалось, что она постоянно пребывает в более магнетическом состоянии, в июне она все же совершила поездку к родителям в Оберстенфельд и приняла двадцать восемь ванн на курорте в Лёвенштайне. Благодаря им она значительно окрепла, хотя и там грудные спазмы ее не оставляли.

В августе она вернулась домой, и 18 февраля 1823 года из-за сильных грудных спазмов ей пришлось вызывать искусственные роды.

Случились разрывы, сильные кровотечения, родильная горячка и всевозможные страдания, так что она была очень близка к смерти. Двадцать две недели она оставалась в лихорадочном состоянии, а когда оно пошло на спад, вновь начались сильнейшие судороги.

Та женщина, которая однажды уже оказала на нее столь дурное влияние, пришла снова, принесла молоко для ребенка и не позволила отговорить себя от того, чтобы самой покормить его. Тотчас же младенец забился в сильнейших судорогах, и с тех пор у него периодически наблюдались конвульсивные движения правой ноги и правой руки. В августе в Оберстенфельде, куда мать отправилась, немного оправившись, ребенок умер в страшных конвульсиях. После того как она снова в течение нескольких недель пользовалась ваннами в Лёвенштайне, в сентябре она вернулась домой, но оставалась очень слабой и часто погружалась в глубочайшую меланхолию.

В феврале 1824 года к ней в гости пришли подруги, все веселились и танцевали, но она оставалась грустной. Когда все успокоились, она обратилась к молитве. Один близкий ей человек вдруг начал смеяться над этим. Это так потрясло ее, что она тотчас же стала холодной и окоченелой, как мертвец. Долгое время ее дыхания не было слышно, наконец, оно стало хриплым. Ей поставили горчичники, наложили повязки на ноги и шею; она вернулась к жизни, но лишь для новых долгих страданий. Она постоянно лежала как во сне.

Однажды она целых три дня говорила исключительно стихами, а в другой раз три дня подряд не видела ничего, кроме огненной массы, которая пробегала по всему ее телу, словно по тонким нитям. Затем в течение трех дней у нее было такое ощущение, будто на голову ей капает одна за другой капли холодной воды, и здесь же ей впервые явился вне ее собственный образ. Он сидел в белых одеждах перед ней на стуле, в то время как она лежала в постели. Она долго смотрела на этот образ, хотела закричать, но не могла. Наконец она позвала мужа, и видение исчезло.

Ее чувствительность теперь настолько обострилась, что она все чувствовала и слышала на огромных расстояниях; к сидерическим влияниям она стала столь восприимчива, что чувствовала каждый железный гвоздь в стенах комнаты, и все их пришлось удалить.

Теперь она не выносила света, и ее приходилось оберегать от любых его источников.

С марта по июнь она находилась под наблюдением врача фон Б–н. Страх смерти чередовался с судорогами. Ей нужно было постоянно держать руки, она жила словно только за счет нервных эманаций других людей, и если те были слабыми, это лишь усугубляло ее слабость. Врач прописал наложение рук в дополнение к приему лекарств, однако теперь она время от времени впадала в магнетический сон и в этом состоянии сама делала себе предписания.

Одним из главных ее страданий было постоянное болезненное ощущение, будто у нее в голове камень. Ей самой это казалось чувством судорожно сжавшегося мозга, движение которого она болезненно ощущала при каждом вздохе. Это чувство мешало ей в любом сне, который вообще длился лишь до тех пор, пока на ее лбу лежала чья-то рука. Тогда был предпринят опыт с минеральным магнитом. Им провели ей по лбу, отчего ее голова и лицо вдруг совершенно искривились, а рот перекосило, как у разбитого параличом.

Эти приступы продолжались два дня, после чего прошли сами собой. Благодаря упомянутым предписаниям и наложению рук ее тем временем удалось привести в такое состояние, что она снова смогла переносить свет; но когда наступали ее регулы, которые всегда были регулярными, судороги и слабость усиливались.

В это время она чувствовала, что каждый вечер в семь часов, на протяжении семи дней, ее магнетизирует дух, которого видела только она. Это происходило тремя пальцами, которые дух раздвигал подобно лучам. Магнетические пассы чаще всего доходили лишь до подложечной впадины. В этом духовном облике она узнала свою бабушку. Непостижимым, но подтвержденным многими почтенными свидетелями фактом является то, что в это время предметы, долгое прикосновение к которым было для нее вредно, словно бы отнимались у нее невидимой рукой. Люди видели, как такие предметы (например, очень часто серебряную ложку) брали из ее руки и клали на тарелку на изрядном от нее расстоянии, причем они не падали, как брошенные, а двигались по воздуху совершенно медленно, словно их несла невидимая рука туда, где им надлежало быть.

Погрузившись благодаря этому духовному магнетизированию в еще более глубокий сон, она заявила, что поддержать ее жизнь можно только посредством магнетизма.

Примерно в это же время она также впервые стала видеть позади каждого человека, на которого смотрела, другого, тоже в человеческом облике, но словно парящего в преображенном виде. Так, позади своей младшей сестры она всегда видела умершего брата Генриха, а позади одной подруги она увидела духовный облик старой женщины, которую однажды в детстве видела в Лёвенштайне. Главным образом по распоряжению ее дядюшек из Лёвенштайна в июне 1824 года она была подвергнута регулярному магнетическому лечению, за которое взялся доктор Б. в Б–н.

Поначалу улучшений не было, казалось, она не может выносить магнетизера, и по ее требованию ему часто приходилось покидать комнату. Манипуляции длились с девяти до десяти часов утра, а также обычно с пяти до шести вечера – так она сама предписала себе во сне. Постепенно она стала лучше переносить магнетизера; она сама делала себе предписания, и силы возвращались к ней. Однако она по-прежнему оставалась в магнетическом состоянии, в котором в августе того же года вновь принимала ванны в Лёвенштайне, от которых она настолько окрепла, что каждый день могла ходить из дома деда в долину к купальням и обратно. Теперь она вновь принялась за легкие женские дела и становилась все крепче и здоровее; однако каждые семь дней, а под конец каждые семь недель, она все еще впадала в магнетический сон.

После этого она некоторое время пребывала в состоянии полубодрствования, но гуляла той зимой под снегом и дождем, предпочитая оставаться на холоде. Она все еще находилась в О. у родителей, муж часто навещал ее, и, даже с подачи врачей, вновь возникло ошибочное мнение, будто радости материнства вероятнее всего вернут ее к обычной жизни. Хотя теперь она уже не находилась в бросающемся в глаза магнетическом состоянии, она, безусловно, все еще пребывала в состоянии полусна и необычайно обостренной чувственной жизни, так как все духовное оказывало на нее особенно сильное влияние. Вещие сны, прорицания, предвидения в стеклянных и хрустальных зеркалах свидетельствовали о ее возбужденной внутренней жизни. Так, в стакане воды, стоявшем на столе, она заранее видела людей, которые входили в комнату лишь полчаса спустя. Однажды в этом стакане она увидела экипаж с двумя людьми, ехавший по дороге со стороны Б. (которую из дома не было видно). Она в мельчайших подробностях описала вид экипажа, сидящих в нем людей, масть лошадей и так далее, а через полчаса этот самый экипаж с теми же людьми и упряжкой проехал мимо дома.