Юстинус Кернер – Провидица из Преворста (страница 1)
Юстинус Кернер
Провидица из Преворста
Часть первая – Откровения о внутренней жизни человека
1. Вступление
Пусть же эти страницы, содержащие некоторые новые откровения о внутренней жизни и о проникновении мира духов в наш мир, ясно покажут, как эта внутренняя жизнь правит всеми нами – и не только в состоянии магнетического сомнамбулизма, но и наяву. Однако мы никогда не постигаем ее достаточно глубоко, не погружаемся в нее сами и не берем на себя труд разгадать ее многозначительные письмена, ибо нас вечно зовет суета внешнего мира. И так продолжается до тех пор, пока не настанет тот миг (и о, как скоро он наступает для всех!), когда этот внешний мир исчезнет, и тогда наш дух безудержно устремится во внутренние круги и там – увы, слишком поздно! – узрит то, что было ему предначертано.
И теперь, уже в самом начале (более подробно об этом расскажет последующее содержание этих страниц), я хотел бы сказать лишь несколько слов о сущности той внутренней жизни, которую принято называть «магнетическим сном». Не называйте это состояние сном, ибо это, скорее, самое ясное бодрствование, восход внутренней, куда более яркой лучистой звезды, нежели то солнце, что светит нашему глазу извне. Это состояние, дающее больше света, чем можно обрести с помощью понятий, умозаключений, определений и систем в обычной бодрствующей жизни; состояние, имеющее сходство с первозданным состоянием человека, в котором тот вновь обретает древнюю сокровенную связь с природой и становится способным созерцать ее законы и первообразы.
В своей чистейшей, высшей степени магнетического состояния нет ни видения, ни слышания, ни осязания; оно складывается из всех трех, будучи чем-то бо́льшим, нежели все три вместе: это ощущение непосредственной достоверности, взор, проникающий в саму истинную, сокровенную жизнь и природу.
Чем проще, чем ближе к природе человек в своей бодрствующей жизни, впадающий в это состояние, чем больше его дух уже умел сохранять свободу от души и тела, тем глубже, тем истиннее будет в нем и его созерцание.
Но и это состояние имеет свои градации, и, безусловно, на высшей ступени этой внутренней жизни обман более невозможен. Вероятно, это происходит в те мгновения, когда дух высвобождается из оков души и тогда, словно вспышкой молнии, озаряет центр внутреннего существа.
Но несомненно также и то, что это состояние ясновидения никому не следует рекомендовать как некое средство для того, чтобы стать тем, кем человек должен быть пред Богом.
Даже если в древности магнетическое состояние было известно и умышленно вызывалось (с помощью лавра и воскурений) как целебное средство или часто использовалось для религиозных и даже политических целей, оно в любом случае оставалось великой мистерией в святилищах богов. Оно не отдавалось на растерзание рыночной толпе, не подвергалось грубому ощупыванию неверующими, насмешниками и лицемерами. Со спящими обращались по-особому: в отдельных покоях храмов, в торжественной тишине и по большей части спокойной ночью. При пробуждении жрецы сообщали им об открывшихся средствах исцеления и исходе их недугов.
Но при нынешнем устройстве нашей общественной жизни человек в этом состоянии легко превращается в хризалиду, которой выпал несчастный жребий раскрываться в бабочку прямо посреди оравы мальчишек.
Один дует на нее, другой бьет, третий протыкает булавкой, и она, потревоженная в своем развитии, медленно умирает, так и оставшись наполовину куколкой. И это – точный образ несчастной магнетической жизни, феномены которой составляют главный предмет настоящих страниц.
2. Место рождения и ранние годы
В стороне от вюртембергского города Лёвенштайн, в горах, высшую точку которых образует гора Штоксберг, возвышающаяся на 1879 футов над уровнем моря, лежит со всех сторон окруженная лесом и ущельями, в романтическом уединении, маленькая деревня Преворст.
Число ее жителей составляет немногим более трехсот пятидесяти человек. Бóльшая их часть зарабатывает на жизнь заготовкой дров, сбором лесных семян и выжиганием древесного угля.
Как и повсюду в горах, здешний народ крепок, и большинство доживает до глубокой старости, никогда не страдая серьезными болезнями. Болезни жителей долин, такие как малярия, здесь не встречаются вовсе, однако в ранней юности часто случаются нервные припадки, которых никак не ожидаешь от этого крепкого племени. Так, в одном селении под названием Нойхютте, расположенном в тех же горах, что и Преворст, среди детей уже несколько раз вспыхивала эпидемия болезни, похожей на пляску святого Вита, поражая всех детей этого селения одновременно. Подобно магнетически сенситивным людям, они всякий раз заранее предсказывали минуту приступа. Если в предвиденное ими время они находились в поле, то спешили домой и там бились в пароксизмах, которые могли длиться час и более, при этом они ритмично, словно самые искусные танцоры, двигались в самых причудливых позах. После этого они всякий раз пробуждались, как от магнетического сна, и совершенно не помнили произошедшего.
О том, что жители этих гор весьма восприимчивы к магнетическим и сидерическим (астральным) влияниям, свидетельствует тот факт, что среди них, и особенно среди жителей Преворста, весьма распространено искусство исцелять с помощью симпатических сил и восприимчивость к такому исцелению, а также искусство искать водные источники с помощью ореховой лозы.
На этой горной высоте, а именно в деревне Преворст, в 1801 году родилась женщина, в которой с раннего детства проявлялась совершенно особая внутренняя жизнь, феномены которой и составляют предмет нашей книги. Госпожа Фридерика Хауффе – чей отец служил в этих лесных краях егерем (лесничим) – была воспитана просто и безыскусно, к чему уже само по себе располагало уединенное положение этого места. Привыкшая к пронизывающему горному воздуху, к суровым и долгим зимам, никогда не изнеженная ни одеждой, ни мягкой постелью, она росла цветущим, жизнерадостным ребенком. В то время как все ее братья и сестры (при одинаковом воспитании) в детстве страдали от судорог, за ней подобных приступов не замечали.
Зато у нее вскоре развился несомненный дар предчувствия, который особенно ярко проявлялся в вещих снах. Если она принимала что-то слишком близко к сердцу или подвергалась упрекам, которые волновали ее душу, то в ночной тиши она неизменно погружалась во внутренние глубины, где ей являлись поучительные, предостерегающие или предсказывающие образы.
Так, однажды ее отец потерял ценную для него вещь, и вину несправедливо возложили на нее. Глубоко уязвленная в своих чувствах, она ночью во сне увидела точное место, где лежала потерянная вещь. Сидерические влияния также воздействовали на нее с самых ранних лет, и еще ребенком ореховая лоза в ее руках реагировала на воду и металлы. Поскольку в последующие годы в уединенной деревне почти не было возможностей для духовного развития этого ребенка, родители, по просьбе деда, Иоганна Шмидгалля, отдали ее к нему в Лёвенштайн, находившийся всего в полутора часах ходьбы.
Как бы благотворно ни воздействовали простота, ясность и трезвость добрых прародителей на этого легко возбудимого ребенка, как бы ни старались они не знакомить ее слишком рано с духовными и сверхчувственными вещами, это все же произошло, к их великому сожалению. Ибо это свойство было заложено в самой природе этого создания: его так же невозможно было сдержать, как и ее телесный рост, и оно развивалось все больше и больше.
Вскоре старый Шмидгалль заметил, что девочка, когда она гуляла с ним в уединенных местах (и даже если до этого она весело прыгала рядом), в определенных местах вдруг начинала испытывать боль и дрожь от холода, что долгое время оставалось для него загадкой. Все прояснилось, когда девочка стала испытывать те же ощущения в церквях, где были захоронения, или на кладбищах; в таких церквях она никогда не могла стоять на нижнем этаже, а вынуждена была подниматься на хоры.
Но еще бо́льшую тревогу у деда вызвало то, что к этому чувству близости мертвых, металлов и прочего у девочки в определенных местах прибавилось ощущение присутствия духов.
Так, в лёвенштайнском замке была одна комната (заброшенная кухня), в которую она могла только заглядывать, но из-за упомянутого чувства никогда не могла войти. Спустя годы именно в этом месте одна дама к своему величайшему ужасу (причем она совершенно ничего не знала о тех ощущениях ребенка) увидела дух женщины.
К еще большему огорчению прародителей, это чувство близости незримых для других духовных влияний вскоре переросло в настоящее ви́дение, и первое явление духа предстало девочке в самом доме ее деда и бабки. Около полуночи в коридоре она увидела высокую темную фигуру, которая со вздохом прошла мимо нее, остановилась в конце коридора и посмотрела на нее – этот образ отчетливо врезался ей в память до самых зрелых лет. Уже этот первый вид духа не вызвал в ней (как это часто случалось с ней и позже при подобных явлениях) никакого страха; она спокойно смотрела на призрак, а затем пошла к деду и сказала, что там, снаружи, стоит странный человек и что он тоже должен пойти и посмотреть на него. Но дед, напуганный этим видением девочки (ведь и у него когда-то было точно такое же видение на том же самом месте, хотя он никогда об этом не рассказывал), с тех пор больше не выпускал ее ночью из комнаты и старался лишить ее всякой веры в реальность произошедшего.