Юстасия Тарасава – Первый подвиг Змея Добрыныча (страница 1)
Юстасия Тарасава
Первый подвиг Змея Добрыныча
Глава 1
В самой большой на свете стране, посреди необъятных сибирских просторов, притаились маленькие древние моря. Это они по сибирским меркам маленькие, а для всего мира очень даже большие – на акватории одного такого озера можно спокойно разместить рядышком государства Мальдивы, Мальту, Сан-Марино и Бермудские острова*. А таких стран, как Монако, и вовсе поместилось бы триста шестьдесят четыре, почти как дней в году*. А ведь в Сибири этих необычных солёных-пересолёных морей не одно и даже не сто, а многие тысячи! В одном только нашем* крае больше двух тысяч солёных озёр. Вернее, морей. Учёные приезжали, озёра изучали, воду набирали, в лабораториях проверяли и, проверив, сказали: «По составу – самая что ни на есть океанская водичка». Да откуда же в сибирских озёрах вода как в океане? А, оказывается, был здесь океан*! Раньше, давным-давно, на том месте, где теперь леса густющие и поля цветущие, океан был. И остались от него моря солёные, хоть и притворяются озёрами, а на самом деле это потомки древнейшего океана. И древнейшей истории.
На берегу одного из этих доисторических озёр стоит пионерский лагерь. Пионерский – детский лагерь летнего отдыха, значит. Родители в него детей отправляют покупаться, здоровья набраться, солёной водичкой усталость смыть. Шутка ли – учебный год ребёнок закончил. По школьной программе только дети учиться могут, а взрослый бы ни за что не выдержал, по такой программе год проучился – два отдыхать надо. Вот и отправляют детей на лето в лагерь отдыхать, играть, танцевать, новых друзей узнавать, спортом заниматься да в озере купаться. А для чего ж ещё каникулы придуманы? Чтобы весело было и для здоровья полезно. Вот для этого пионерские лагеря и строят. А почему лагерь на берегу озера поставили? Да потому что озеро целебное, вода в нём лечебная, грязь чудодейственная, со всего света приезжают на озеро лечиться. У кого ноги болят, у кого руки, у кого спина, у кого нос или горло, все на солёное озеро едут. А озеро что? Ему не жалко воды своей людям дать, пусть выздоравливают. Всё лечит озеро своей водичкой успокоительной и грязью целительной. Всё, кроме глаз. Потому что вода в озере такая солёная – куда там морю до него! Разве что Мёртвое* море сравниться может. Такая вода для глаз слишком жгучая, нетерплючая. Если в глаза попадёт – их сразу пресной водой промывать надо. А если хлебнёшь нечаянно воды из такого озера, во рту горько становится и солёно, будто стакан соли растворили в каждом глотке. Ох и горькущая вода! Потому и назвали озеро Горьким. Кто назвал, когда? Не знаю. Но все его так зовут, и мы его так называть будем.
Стоит, значит, на берегу Горького озера лагерь пионерский, домики деревянные среди высоких сосен в тенёчке отдыхают, дорожки каменные на жёлтом песочке загорают, а в сторонке качели, карусели, беседки и скамеечки, вдруг кто присесть захочет, с друзьями поболтать или книжку почитать. И на каждом домике номер написан и улица, будто не лагерь это, а самый настоящий детский городок – улица Дружная, улица Весёлая. Улица Озёрная – та, что ближе всех к озеру, улица Вкусная – там, где столовая. Чуть в стороне улица Спортивная с большущим стадионом, на Здоровой улице медпункт Пилюлькино, а на Развивалкиной и Самоделкиной улицах всякие разные кружки и секции. На любой вкус выбирай, всё есть: и футбол, и пионербол, и волейбол, и баскетбол, и теннис, и бильярд, и тренажёры, и шахматы, и лёгкая атлетика, и водное поло в бассейне с пресной водой, и тир с мишенями, и полоса препятствий с барьерами, и кружок моделирования, и мастерские, где поделки разные учат делать, и танцы, и пение, и цирковая студия, и игротека, и библиотека, а по вечерам дискотека. Есть в лагере и компьютерный зал, но туда почти никто не ходит – некогда потому что, да и скучно за компьютером торчать, когда вокруг столько интересного. Словом, не лагерь, а целый город, и жизнь в этом городе кипит, всё время что-то происходит.
Утречком лагерь проснётся, солнышку улыбнётся, и давай зорьку-побудку играть, чтобы дети вставали и на стадион бежали. Зарядку делать. А после зарядки умываться, в домиках убирать, кровати заправлять и в столовую шагать. Завтракать.
А после завтрака занятия разные, потрясные. То конкурсы, то викторины, то бегалки-прыгалки-лазилки, то спектакли ставят, то концерты устраивают, ни минуточки без дела не сидят. Не успеешь оглянуться – а уже обед наступил.
А после обеда тихий час, кто хочет спит, а кому не спится – на кровати валяется, своими делами занимается, кто песни пишет, кто ведёт дневник, а кто не привык, тот просто ленится, воздухом сосновым прогретым да ветерком с озера солёным дышит и радуется. А чего ж не радоваться, когда лето и каникулы, и всё хорошо?
А там, вроде только лёг, а уже на полдник идти надо. И снова игры да развлечения, в лагере к этому серьёзно относятся, что ни день, то новая придумка. Даже люди такие специальные есть, вожатыми называются, они следят за тем, чтобы детям интересно и полезно было, чтобы все играли, отдыхали, новым навыкам учились и лучше становились. Отдых – дело серьёзное, его на самотёк пускать никак нельзя.
Каждый вожатый за свой отряд отвечает, а старший вожатый – за весь лагерь. Вот ведь работа какая – каникулы детям организовать, да всё придумать, да нарисовать, да костюмы сшить, да песни спеть, да костёр развести, да в поход повести, да мало ли чего ещё вожатому делать приходится. После ужина в клубе праздник, а уж поздно вечером, когда все дети натанцуются и по домикам разбредутся, зубы почистят и спать лягут, вожатые собираются на тайные планёрки и договариваются: что бы такого увлекательного завтра с утра до вечера детям придумать? Вот поэтому-то в лагере скучать некогда.
Так вот, в этом самом нескучном лагере оказался – кто бы вы думали? Егорка. Тот самый Егорка из Научного Городка. Или из Академгородка, или Наукограда, я точно не помню. Тот, который Змея Добрыныча нашёл.
Егорка-то от учёбы никогда не уставал, он учиться всегда рад, да только у учителей столько сил нет учить, сколько Егорка учиться хочет. А если Егорка от школы не устал, то почему же он в лагерь поехал? Из-за Фроси, конечно, из-за чего же ещё! Фрося поехала в лагерь с «Сентябринками»*, и Егорка поехал. Они с Фросей как ниточка с иголочкой, куда она, туда и он. А вдруг Фросе помощь понадобится или защитить потребуется, а Егорка тут как тут. От кого защитить – не знаю, да и Егорка сам не знал. Может где и есть мальчишки, которые девчонок обижают, но я таких никогда не видела. У нас в Сибири так заведено: девочкам надо помогать и всегда их защищать. А иначе какой же ты парень? Кто девочку обидит, тому никакого почёта, один позор. Да и другие мальчишки вздуть за это могут. Вот и получается себе дороже девчонок обижать: и позорище, и синяки да шишки. Поэтому Фросю обидеть в лагере никто не мог, и Егорка это знал. Знал, но всё равно вместе с ней поехал. На всякий случай. Так надёжнее. Вот и оказался Егорка на берегу солёного озера в самом лучшем лагере на свете.
Таком же, как и все остальные.
Глава 2
В лагерь Егорка впервые в жизни попал. И лагерь ему не понравился. Совсем. Всё было не так, как он ожидал. И совсем не похоже на кино про Петрова и Васечкина или про Костю Иночкина. Это был какой-то не такой лагерь! Неправильный.
В этом неправильном лагере вставать приходилось каждое утро ни свет ни заря, и не буркнешь «Встаю!», а сам головой под подушку занырнёшь и дальше спишь, как у бабушки в деревне. Нет. В лагере встаёшь и на зарядку идёшь. А на улице зябко, сыро, роса на траве и настроение пасмурное, даже если на небе ни тучки. Лагерь Егорка не любил. Особенно по утрам, спросонья. И ещё днём немножко, когда всякие там линейки и мероприятия, и строем ходить надо, и глупые речёвки возле столовой кричать: «Открывайте шире двери, мы голодные как звери!». Егорке представлялось стадо бегемотов, носорогов, зебр или стая львов, или ещё каких-то неуместных в лагере животных. И кто только эти кричалки придумывает?.. И вечером, конечно – Егорка терпеть не мог дискотеки, девчонки танцуют, а он стоит, скучает, стенки подпирает и вздыхает. Он из-за этих дискотек домой бы уехал давно. Но Фрося-то здесь останется, а куда же он от неё уедет? И Егорка терпел. Ждал, когда смена кончится.
Это первые денёк-другой. А потом в кружок моделирования записался, в пионербол играть научился, книжку Жюль Верна в библиотеке взял, и как-то сам не заметил, как в лагере обжился и прижился. Только очень по звёздам скучал. Дома-то у Егорки привычка была по ночам на небо смотреть и звёзды разглядывать, а в лагере распорядок, ночью спать надо. А как же спать, если со звёздами не поговорил, про день им не рассказал, их рассказ не послушал? Если ночное небо колыбельную тебе не спело, как же тут заснёшь? Егорка, хоть сам петь и не умеет, а песни звёзд понимает и все-все созвездия на небе знает, только глянет и сразу узнаёт и рукой им машет: «Привет, Лебедь*!», «Добрый вечер, Дракон*!», «Ой, до чего ж ты сегодня нарядная, Бетельгейзе*! В гости собралась?». Посидит у окна, поболтает со звёздами, и не заметит, как уснёт.