Юстасия Тарасава – Первый подвиг Змея Добрыныча (страница 4)

   Они переглянулись, и пошли в столовую.

Глава 5

Инесса Валентиновна с удивлением разглядывала Егорку. Что это с ним? Рыбу полюбил. Добавку просит. Да ладно бы добавку, а то третью тарелку подряд. А в предыдущие дни рыбу совсем есть не желал, нос от неё воротил. Надо же, как меняются дети, не по дням, а по часам. «Растёт!» – подумала Инесса Валентиновна и погладила Егорку по голове. А вслух сказала: – Кушай, Егорушка, кушай. Еды не жалко, но ты поосторожнее, чтобы животик не заболел.

– Не заболит, – пообещал Егорка. – Я же не для себя.

   Инесса Валентиновна недоумевающе посмотрела. Фрося толкнула его под столом, и Егорка спохватился.

– Мне надо организм накормить. Рыба для ума очень полезна. Вот ум и попросил меня рыбы поесть.

– И кости, – подсказала Фрося.

– И кости, – подтвердил Егорка. – Накорми, говорит, меня рыбой с костями. Организм, то есть.

– Для костей полезно, для скелета, – суфлировала* Фрося.

   Инесса Валентиновна если и смеялась про себя, виду не показала, только сочувственно спросила: – Сильно просит? Организм-то?

– Сильно, – признался Егорка. – Организм сильно просит рыбы.

   А про себя подумал: «Ещё бы не просить, это же организм эласмозавра».

   В том, что динозавр на самом деле существует, Егорка ни секунды не сомневался. Удивительно, конечно, как этого динозавра раньше никто не замечал. Вот это действительно странно. И что он ел? И с кем он жил, один он или… их много? А если тут целая динозавровая семья или даже стадо, то как они все помещаются в это озеро? Это ж всё-таки не Байкал, тут крупному зверю и одному-то трудно незаметным быть. Вопросов много, но все эти вопросы научно-теоретические. Исследовательские, как Егорка их называет. А на первом месте сейчас вопрос жизненно-практический: как этого динозавра накормить и что с ним дальше делать?

Папе с мамой и бабушке-профессору звонить, учёных созывать, на весь мир тайну Горького озера раскрывать? Динозавра, наверное, из озера выловят и в огромный аквариум отвезут. Изучать будут. И с точки зрения учёных это, конечно, правильно. А с точки зрения динозавра – не очень. Ведь если бы динозавр хотел всю жизнь сидеть в большой ванне с водой, чтобы с него днём и ночью глаз не спускали, каждое его движение наблюдали, он бы сам пришёл к учёным и попросил: «Изучите меня, пожалуйста». Но он ведь ни к каким учёным не идёт, а плавает себе в озере и от людей прячется. И получается, что если Егорка учёным скажет, то свободную жизнь динозавра нарушит. А если не скажет – тоже нехорошо. Егорка тогда себя будет предателем чувствовать: родители его вырастили, всему научили, все свои научные знания с ним разделили, все радости и огорчения вместе прожили, а потом Егорка нашёл динозавра и им не сказал, скрыл. Скрыл не потому, что пожадничал, а чтобы защитить, но всё равно получается, что Егорка от мамы с папой и бабушки самое удивительное событие утаил. А ведь они его никогда не подводили и не обманывали, и тайн его никому не выдавали.

«А это вообще даже не моя тайна, а Фросина!» – совсем запутался Егорка. У него после еды всегда мысли путались и хотелось вздремнуть. А сейчас съел аж три обеда сразу. Не все, конечно. Рыбу они с Фросей в пакетик под столом складывали. А вот пюрешку с подливкой пришлось всю съедать. А как? Ведь если полностью порцию не съешь, добавку не дадут. А так видят, что тарелка пустая блестит, и вторую порцию дают. И третью. Егорка и не против пюре, оно в лагере такое, что пальчики оближешь. Вот только в сон тянет после тройного обеда и мысли делаются ленивые. Объевшиеся мысли легли поспать. И не думается никак. А надо ведь придумать какой-то выход. Решение надо найти. А как его искать, решение-то, если ты облопался и осоловел? И Егорка поступил как любой в этой ситуации. Он уснул. Прямо в столовой. Засыпая, он успел подумать: «Я не сплю. Это научный способ, я как Менделеев и Грибоедов…» А что там Менделеев и Грибоедов – додумать не успел.

   Фрося на Егорку посмотрела, вздохнула, принесла с раздатки* стопку полотенец, под голову ему положила вместо подушки, твёрдо же на столе спать. Пакет с рыбой забрала, и пошла. На озеро.

   А на озере после обеда никого. Все по домикам разошлись, на тихий час улеглись. В лагере так положено. «Влетит мне!» – подумала Фрося, и села ждать. Ещё вчера она бы ни за что этого не сделала, потому что Инессу Валентиновну очень любит и не хочет подвести вожатую Машу. Они же переживать будут, расстроятся: «Где Фрося, куда пропала?». А сегодня у Фроси динозавр в озере. Голодный, наверное. Фрося принесла ему еду и сидит, ждёт, когда он вынырнет. Инесса Валентиновна волнуется о Фросе, Фрося волнуется о динозавре, а о чём волнуется динозавр – неизвестно.

Да и был ли этот динозавр – непонятно. Сейчас Фрося уже не была в этом уверена. Может, ей и правда показалось, как в Сибири говорят – помаячило.

Ждёт Фрося, ждёт, а динозавра нет. Тихий час давно идёт, вожатая Маша, наверное, уже весь лагерь на уши поставила, а Фрося уйти не может. Как уйдёшь, если у тебя динозавр некормленый? И почему он не выглядывает? А, может, он спит? Может, у динозавров тоже тихий час? Но тогда должен быть и обед, и полдник, и воспитатели. А если в озере целый динозавровый мир, то почему вода не колышется, будто и нет там никого? Или они все уснули? Может, они летом впадают в спячку? Медведи зимой, а динозавры летом.

– Ждёшь? – спросили сзади, и Фрося подпрыгнула от испуга. Она не заметила, как Маша к ней подошла. Вожатая выглядела спокойной, не было похоже, что она перевернула лагерь в поисках Фроси.

– А как ты меня нашла? – удивилась Фрося.

– Догадалась. Где ты ещё можешь быть, если у тебя тут динозавр?

– Динозавр? – ахнула Фрося. – Отуда ты знаешь?

– Ты ж сама спрашивала утром. Что я, мелкой не была? Понятно, что ты пошла динозавра кормить. Я ваш фокус с обедом сразу раскусила. Стал бы Егорка просто так добавками давиться.

   Маша посмотрела на пакет с рыбой и невозмутимо спросила: – Не приплывал ещё?

– Нет, – горестно покачала головой Фрося.

– И не приплывёт, – авторитетно заключила Маша.

– Много ты понимаешь, – сквозь зубы пробурчала Фрося.

– Я знаю, Фрось. Я точно знаю. Не приплывёт.

   Фрося молчала, наклонив голову, плечи её мелко подрагивали, а на песок падали капли.

– Сама подумай – если в этом озере живёт динозавр, то почему его никто не видел? – спросила Маша. – Почему?

   Фрося молчала.

– Да потому, что он по ночам плавает, а днём спит! – закончила свою мысль вожатая. – Он сейчас спит и видит свои динозавровые сны. А ты здесь под зонтиком тоскуешь, а тоже должна спать.

– Маш, а как же тогда его накормить? – в Фросиных глазах плескалось такое огромное, больше озера, отчаяние, что Маша чуть было не поверила, что динозавры и правда существуют, и один из этих и правда существующих динозавров страдает от голода где-то неподалёку. Фрося моргнула, и Маша опомнилась: тьфу ты, чуть не забыла, что она взрослый человек, вожатая, и её работа – привести Фросю в отрядный домик и уложить спать.

– Фрось, давай так – мы с тобой никому про динозавра рассказывать не будем, а то прибежит куча народу поглазеть, будут тут толпиться, шум, гам, тарарам, динозавр тогда ни за что не покажется. Мы с тобой после ужина будем вдвоём сюда приходить и приносить ему еду. Ты где его видела?

– Там, – махнула рукой Фрося.

– Вот! – обрадовалась Маша. – Мы будем ему что-нибудь вкусненькое приносить и туда бросать. А потом мы уйдём, а он поест.

– А почему потом? – возмутилась Фрося. Ей так сильно хотелось снова увидеть ярко-синюю мордочку, а получается, что днём динозавра не посмотреть, и вечером тоже? Прийти, бросить еду и уйти? Несправедливо. Или Маша ей вовсе не верит? Маленькой её считает? Обмануть хочет? Придём, еду бросим и уйдём, пусть глупенькая Фрося думает, что динозавр поел, когда никто не видел.

– Как же ты не понимаешь, – устало вздохнула Маша. – Он же стесняется.

– Стесняется? – поразилась Фрося.

– Потому и прячется. Фрось, давай уже бросим ему твою рыбу и пойдём.

– А может, вечером? Он же всё равно сейчас спит. А вечером мы с тобой придём, – хитренько попросила Фрося.

– И где мы будем твою рыбу хранить? У нас же холодильника нет. Бросай, Фрось. И пойдём. А я ему вечером мою котлету отдам.

– И мою, – добавила Фрося. – И Егоркину.

   Она размахнулась и закинула в озеро кусок жареной рыбы. Потом второй, третий.

– А вот это вряд ли, – усомнилась Маша.

– Что вряд ли? – не поняла Фрося.

– Егоркину вряд ли отдашь.

– Да ты что! – возмутилась Фрося. – Да он совсем не жадный. Ты что думаешь, он котлету голодному как-то-там-завру не даст?

   Фрося аж задохнулась от обиды. Такое про Егорку подумать!

– Ты чего так раскипятилась? – удивилась Маша. – Я знаю, что Егорка не жадный. Но котлетой своей он поделиться всё равно не сможет.

– Почему?

– Потому что он в Пилюлькино. Его туда на носилках прямо из столовой унесли.

– Маш, так что ж ты сразу не сказала? – испугалась Фрося. – Бежим скорей!

– Бежим, – согласилась Маша. – Только не в Пилюлькино, а в отряд. Тебя до полдника к Егорке всё равно не пустят.

Глава 6

А с Егоркой происходило вот что. Он заснул, и увидел во сне подсказку. Как Менделеев с Грибоедовым. Или Данте*, Шлиман*, Нильс Бор* или тот дядечка, который армянский алфавит придумал*. Все вопросы, вертевшиеся в голове, когда он засыпал, вдруг дружно выстроились за руку с ответами, и маршировали перед ним. И когда Егорка проснулся, он уже точно знал, что нужно делать.