Юрий Юрьев – Непредвиденные последствия, или Месть шамана (страница 5)

У самой двери, примыкавшей к оранжерее небольшой пристройки и служившей обычным тамбуром, Евгений Иванович на несколько мгновений задержался. Бизнесмен бросил на Капустина взгляд, в котором тот безошибочно прочёл предвкушение чего-то очень приятного и желанного. Затем он решительно толкнул дверь и вошёл внутрь. Мужчины быстро миновали небольшой ярко освещённый коридор и вошли в оранжерею. Григорий никогда не был в тропиках, но сейчас явно ощутил, что именно так они и выглядят и именно такой там климат. Воздух в оранжерее был тёплым и влажным, и, чтобы не вспотеть, артист сразу расстегнул пуговицы на своём пальто. Охранник, войдя в помещение следом за ним, прикрыл дверь и замер у входа, точно восковая фигура, заложив руки за спину. Сапрыкин с Капустиным двинулись дальше по широкой дорожке. В оранжерее всё было устроено так, чтобы максимально походило на первозданный природный ландшафт. Из-за естественной растительности и различных декоративных фишек, не было видно ни горшков, в которых росли растения, ни полок, на которых они стояли. Даже дорожка, по которой продвигались мужчины, была вымощена не обычной тротуарной плиткой, а диким камнем.

Григорий не без интереса рассматривал окружающую его флору, удивляясь и поражаясь, насколько изобретательна бывает природа, сотворившая такие уникальные вещи. Всё пространство оранжереи было занято разнообразными растениями, кое-где располагавшимися в несколько ярусов. Вверх, до самого потолка помещения, вдоль стеклянных стен росли: то переплетаясь, то разбегаясь в разные стороны, всевозможные лианы. В некоторых местах своей листвой они почти скрывали стены оранжереи, и человеку, впервые попавшему сюда, казалось, что он действительно находится в самом центре диких тропических джунглей. Единственное, что в корне отличало этот искусственно созданный уголок природы от натурального, так это отсутствие животного мира. Иногда Григорий смотрел по телевизору канал «Дискавери» и знал, как богата и разнообразна тропическая фауна. Поэтому он шёл за хозяином оранжереи, без устали вертя головой во все стороны, надеясь увидеть кроме растений хоть одну диковинную зверушку. Ему так и казалось, что прямо сейчас из густой листвы какой-нибудь лианы появится голова обезьяны или из ветвей раскидистого куста выпорхнет, удивляя своей расцветкой, огромный попугай. Мелькала в голове артиста и более жутковатая мысль: а не выползет ли из-за одной из многочисленных кадок с растениями ядовитая гадюка? Однако сколько ни присматривался Капустин, кроме мелких мошек и мух, которых здесь действительно было очень много, никого не обнаружил.

Вдруг вдали между кустов всё же мелькнуло что-то белое. Сапрыкин, тоже заметив это, остановился.

– Игнат Леонтьевич, – писклявым голосом громко крикнул он, глядя в ту сторону.

В ту же секунду над густой листвой каких-то невысоких растений появилась голова мужчины в белой бейсболке, повёрнутой козырьком назад. На вид ему было чуть больше пятидесяти лет, а под носом у него росли шикарные чёрные с проседью усы.

– Да, Евгений Иванович, – отозвался он, с некоторым трудом распрямляя спину. Его слегка прищуренные глазки уставились не на хозяина, а на незнакомца. Если бы не современная бейсболка, то Капустин мог бы с уверенностью сказать, что садовник очень даже смахивает на Иосифа Виссарионовича Сталина.

– Когда закончишь, зайди к Нэпу.

– Хорошо, – ответил мужчина и тут же вновь скрылся за стеллажами.

– Игнат Леонтьевич – мой садовник, – пояснил Капустину Сапрыкин, продолжив неспешное движение по оранжерее. – Вы будете вместе работать над моим питомцем. Кстати, я назвал его Нэпом. Это типа сокращённо от непентес. Вам не нужно будет каким-либо образом ухаживать за растением, всем этим будет заниматься Леонтич. Ваша задача будет состоять в другом. Об этом мы поговорим чуть позже.

Наконец, мужчины дошли до противоположного конца оранжереи и, свернув налево, Григорий увидел большую коробку, видимо, совсем недавно собранную из листов ДСП. Не смотря на кажущуюся хлипкость строения, при ближайшем рассмотрении конструкция оказалась довольно прочной и устойчивой. Со стороны дорожки в коробке имелась металлическая дверь, и когда Сапрыкин её открыл, Капустин увидел перед собой маленькую комнатку, освещённую лампами дневного света. В комнате находились: небольшой кожаный диванчик, компьютерный стол со всем необходимым оборудованием, стул с мягким сиденьем, а также множество книжных полок, большинство из которых были пустыми.

– Можете здесь раздеться, – хозяин оранжереи указал на прикреплённую к деревянной плите металлическую вешалку.

Капустин с удовольствием снял верхнюю одежду, так как уже начал покрываться потом. Повесив пальто, он поспешил за Сапрыкиным к противоположной от входа стене, в которой была ещё одна дверь. Второе помещение было более просторным и с такой же стеклянной крышей, как и у самой оранжереи. Сквозь неё попадало довольно много света из основного помещения, но, тем не менее, по бокам имелось ещё и искусственное освещение. В центре этой практически пустой комнаты, в красивой пластмассовой кадке росло какое-то небольшое растение с гладкими плотными листьями. На концах некоторых листочков имелись забавные отростки в виде загнутых наружу крючков. В целом ничего особенного в этом растении Григорий не обнаружил. Если бы он увидел его где-нибудь в другом месте, то, пожалуй, не обратил бы на него никакого внимания.

– А вот и ваш подопечный, – с нежностью произнёс Сапрыкин, глядя на этот невзрачный кустик с нескрываемым благоговением. – Непентес Раджа, один из видов непентесов, занесённых в Красную книгу. Мне его привезли прямо с индонезийского острова Калимантан. Малайцы этот остров ещё называют Борнео.

Капустин хотел было поинтересоваться о законности приобретения этого редкого растения, но благоразумно промолчал, оставив этот вопрос на совести хозяина оранжереи. В конце концов, за те деньги, которые обещал платить Сапрыкин, он готов был работать с чем угодно. Григорий ещё раз внимательно всмотрелся в цветок, чтобы понять, какой энергетикой он обладает, но так толком ничего и не ощутил. Видимо, растение было ещё слишком молодое, чтобы излучать во внешний мир какие-либо серьёзные эманации.

– Это ещё очень молодой непентес, – словно прочитав мысли артиста, произнёс Евгений Иванович. – Но Раджа – это один из самых больших видов, существующих на нашей планете. А вот какой именно величины он достигнет и что будет из себя представлять в конечной стадии своего развития, зависит уже не только от садовника, но и в не меньшей степени от вас. – Сапрыкин, наконец, оторвал влюблённый взгляд от растения и взглянул на собеседника. – Что ж, давайте вернёмся в ваш кабинет, и там определимся с вашими задачами.

– Вы говорите, что этот непентес вырастает очень большим, – обратился к хозяину оранжереи Григорий, выходя за ним в первую комнату. – Почему же тогда для него помещение такое маленькое?

– Это вы правильно заметили, – обернулся к нему Сапрыкин. – Конечно, в этой комнатушке ему со временем станет очень тесно. Но это его временное жильё. Я уже начал строить с обратной стороны оранжереи ещё одно помещение, предназначенное специально для Нэпа. Когда оно будет готово, его перенесут туда. И да, – мужчина остановился у компьютерного стола, – не нужно никому рассказывать о том, сколько я собираюсь вам платить за работу. Пусть это останется между нами, так сказать, нашим небольшим секретом.

– Хорошо, – пожал плечами Капустин, прикрывая за собой дверь.

– Для начала прочитайте вот это, – Сапрыкин взял лежащий на столе пластиковый файл с вложенным в него листом бумаги и протянул Григорию. Как оказалось, это был отпечатанный на принтере договор. Капустин бегло пробежал глазами по строчкам документа, после чего поднял вопросительный взгляд на своего работодателя. – Если вас всё устраивает, сказал тот, – то подпишите. Прошу обратить особое внимание на пункт о запрете курения на территории оранжереи. Наказывать буду строго, так что подумайте, может быть, будет лучше, если вы вообще бросите эту пагубную привычку.

– Хорошо, я подумаю об этом, – без особого энтузиазма произнёс артист.

На столе, кроме компьютерных принадлежностей и принтера, предусмотрительно стоял стаканчик с вложенными в него ручками разных цветов, простыми карандашами и толстым чёрным маркером. Рядом лежала нераспечатанная пачка офисной бумаги для принтера. Григорий взял из стаканчика первую попавшуюся ручку и, вынув документ из файла, подписал его своей размашистой подписью. Её он тоже придумал и отработал уже давно, как раз для тех времён, когда толпы поклонников будут осаждать его повсюду с целью получить долгожданный автограф.

– Можно? – в проёме двери показалась голова садовника.

– Входи, – отозвался Сапрыкин, усаживаясь на диванчик. – Знакомьтесь, – предложил он мужчинам.

– Мельников, Игнат Леонтьевич, – отрекомендовался садовник, снимая синюю матерчатую перчатку, изрядно выпачканную в грязи, и протягивая руку Капустину. Кисть у него была маленькая, впрочем, как и его рост. Там, в оранжерее, мужчина показался Григорию гораздо выше. «Видимо тогда он стоял на какой-то подставке», – предположил артист.