Юрий Юрьев – Непредвиденные последствия, или Месть шамана (страница 4)
– Мне он тоже не нравится, а что делать? Да, у него не всё благополучно с совестью, и его мечты кажутся немного странноватыми… Но главное, что я не ощутил какой-либо угрозы в мой, точнее в наш адрес. А интуиция меня до сих пор не подводила.
– Да, уж, не подводила… Только с тобой почему-то постоянно происходят какие-нибудь неприятности… – скептически заметила Вероника, после чего робко предложила: – Гриша, может, ну его… Может, всё же синица в руке лучше?..
– Чем утка под кроватью? – беспечно хмыкнул Капустин, ещё не подозревая, насколько близко к истине окажутся его слова.
2
Когда Григорий Михайлович подошёл к дому, в котором они с Вероникой снимали двухкомнатную квартиру, его светлая футболка была почти полностью мокрой от пота. Остановившись под козырьком у дверей подъезда, чтобы отдышаться перед подъёмом на второй этаж, он ещё раз, по привычке взглянул на циферблат часов. Соскользнув с циферблата, взгляд Капустина упёрся в диковинное растение, которое буквально сегодня, пока он был на работе, появилось на клумбе, разбитой жильцами рядом с домом. Все растения на ней за последние дни сильно пожелтели, а некоторые цветы просто засохли. Лишь листва этого кустарника, своим видом напоминающего большого кота, была сочна и насыщена зелёными оттенками. К сожалению, такие необычные кусты, по форме напоминающие либо животное, либо птицу, раскинувшую в стороны крылья, с некоторых пор стали довольно частым явлением в Новопруднинске. Они то и дело появлялись в самых разнообразных и зачастую совсем не подходящих для жизни растений местах. Эти необычные растения очень походили на грубо выполненную топиарную2 фигуру. Вот только энергетика, исходившая от них, которую Капустин в силу своих способностей ощущал очень хорошо, была очень неприятной и тяжёлой. От таких произведений искусства, если их вообще можно было так назвать, веяло неприятным могильным холодком. В большинстве случаев замысловатые кустарники, появившиеся в течение ночи прямо посреди тротуара, даже не успев пустить корни, в тот же день беспощадно убирались дворниками или другими коммунальными службами. Те же растения, что «вырастали» где-нибудь меж других кустов или на клумбах, порой так и продолжали существовать. Поначалу это явление вызвало ажиотаж и среди населения, и среди прессы. Существовало множество версий о том, откуда берутся эти диковинные растения. Однако вразумительного ответа так никто и не дал, а потому, не прошло и недели, как люди практически перестали обращать на них внимание.
Григорий тоже видел такие фигуры уже много раз, однако сейчас почему-то не мог оторвать свой взгляд от этого злополучного куста. Вдруг, несмотря на абсолютно безветренную погоду, мелкие листочки куста-кота зашевелились, а в голове у мужчины послышался неприятный хрипловатый смех, а затем и голос.
– Хе-хе-хе… – мерзкий смешок напоминал скорее кашель простывшего старика. – Скоро, дружок, мы будем встречаться с тобой везде.
Услышав этот дьявольский голос, Капустин скривился, словно от зубной боли. По телу, несмотря на жару, пробежал лёгкий озноб. Ему показалось, будто на него сейчас вылили ведро холодной воды.
– Тварь, – едва слышно пробормотал он, упёршись спиной в горячую металлическую дверь подъезда. – Бездушная тварь… – Звучавший в голове голос, вовсе не был слуховой галлюцинацией или бредом из-за изнуряющей жары. Капустин слышал его уже много раз, вот только это происходило всегда в одном единственном месте. – Ну, что ты на него уставился, будто в первый раз такое видишь? – одёрнул себя артист. – Давай же, поторапливайся, идиот, а то и с тобой тоже самое будет…
Всё ещё не в силах оторвать взгляда от растения, мужчина нащупал рукой на стене щиток с кнопками и практически наугад нажал нужные цифры. Щёлкнул замок, послышался уже порядком поднадоевший за время проживания в этом доме сигнал, оповещающий, что можно входить. Резко развернувшись, Григорий Михайлович рванул на себя дверь и, чуть ли не прыжком заскочив в подъезд, тут же её захлопнул. Здесь было немного прохладнее, но всё равно душно. Сердце бешено колотилось в грудной клетке, словно птица, попавшая в неволю и пытающаяся вырваться наружу. «Спокойно, нечего так волноваться, – мысленно успокаивал себя Капустин. – Чего ты дёргаешься, словно впервые увидел такую штуковину? Ну, подумаешь, ещё один куст появился…» Мужчина медленно начал подниматься на второй этаж. В пятиэтажных хрущёвках, лифт, к сожалению, не был предусмотрен, поэтому он, придерживая правой рукой то место, где судорожно вибрировало сердце, левой держался за перила, помогая себе продвигаться вверх. «Жадность, Гришенька, никого до добра не доводила, – укорял он себя. – Не позарился бы на большие бабки, сидел бы сейчас в каком-нибудь кабачке под кондиционером да попивал холодное пивко».
При воспоминании о прохладном напитке, во рту Григория Михайловича появилась густая вязкая слюна. С трудом проглотив эту липкую субстанцию, непослушными пальцами он достал из кармана ключ. Некоторое время ему понадобилось на то, чтобы унять дрожь в руке.
– Чёрт, да успокойся же ты, в конце-то концов… – шёпотом прикрикнул на себя Капустин. Наконец, попав ключом в замочную скважину, он открыл замок и вошёл в квартиру.
Поскольку в Новопруднинске артистам пришлось задержаться на неопределённый срок, то, посовещавшись, они решили снять в этом городе квартиру. Договорившись, что этим займётся Вероника, Капустин вызвал к гостинице такси. Водитель отвёз его по адресу, который ему дал Сапрыкин. Расплатившись по счётчику, артист вышел из автомобиля и слегка поёжился от внезапно налетевшего холодного ветерка. На календаре была ранняя весна. Погода пока не спешила баловать жителей Новопруднинска теплом, и на улицах ещё местами лежал снег. На обочинах дорог виднелись небольшие сугробы, которые навалили за зиму снегоуборочные машины. Григорий ещё с юности не любил носить шапки и даже сейчас, когда голова была гладко выбрита, не отказался от своего нездорового пунктика. Капустин уже хотел было поднять воротник своего демисезонного пальто, но потом передумал делать и это. Ему очень не хотелось в первый день предстать перед работодателем этаким субтильным мерзляком. Артист осмотрелся по сторонам. Дом, где жил бизнесмен, находился почти на окраине города. Судя по всему, это был какой-то элитный посёлок, так как, глядя на преобладающие здесь коттеджи, все его жители были вовсе не бедными людьми. Рядом с массивной металлической калиткой, возле которой Капустина высадил таксист, висела табличка: «Улица Ломоносова, дом 44». Именно здесь и проживал Сапрыкин. За высоким забором, возведенным из красного облицовочного кирпича, возвышался красивый двухэтажный особняк, покрытый современным кровельным материалом грязно-фиолетового цвета. Прямоугольная площадка возле ворот и калитки, выложенная тротуарной плиткой, в отличие от дороги, была сухой. Видимо, снег здесь убирали регулярно, и начинающее днём пригревать весеннее солнце уже успело её подсушить. Григорий подошёл к массивной калитке и нажал на кнопку звонка. Почти сразу в динамике, укрытом в нише забора, раздался мужской голос:
– Вы по какому вопросу?
Голос принадлежал явно не Сапрыкину, поэтому Капустин ответил:
– Мне нужен Евгений Иванович.
– Как ваша фамилия?
– Капустин.
– Проходите, – послышалось из динамика, и калитка, щелкнув замком, отворилась. С правой стороны от входа находилось небольшое каменное строение с большим окном, занимающим почти всю стену. За стеклом сидел молодой мужчина лет тридцати в темном костюме и галстуке. Цепким, профессиональным взглядом он изучающе смотрел на Григория. «Секьюрити», – хмыкнул про себя артист, вспомнив модное в нынешние времена словечко. Сейчас практически у каждого мало-мальски поднявшегося бизнесмена непременно должна быть охрана. И зачастую она была нужна не столько для прямого назначения, сколько для престижа, так сказать, чтобы не упасть в грязь лицом перед своими партнёрами по бизнесу. Не успел Капустин сделать несколько шагов в сторону дома по выложенной тротуарной плиткой дорожке, как на невысоком крыльце увидел появившегося там хозяина дома. Сегодня Евгений Иванович был одет по-домашнему: в тёплый вязаный свитер под самое горло и широкие серые брюки. На ногах были лёгкие фирменные кроссовки.
– Вы приехали как раз к оговоренному времени, – вместо приветствия произнёс он, и его губы едва заметно растянулись в неприятной улыбке. Артист вновь невольно поёжился. Бывают такие люди, у которых даже улыбка не вызывает у собеседника ничего, кроме чувства отвращения. – Это похвально. Не люблю, знаете ли, необязательных людей. – Сапрыкин спустился с крыльца и, не подав руки, коротко добавил: – пойдёмте.
– Я старался, – запоздало ответил Капустин в спину своему новому работодателю. То, что панибратства здесь не будет, он понял с первых минут пребывания в этом месте. «Кесарю – кесарево», – подумал он уже про себя.
Бизнесмен, немного сутулясь на прохладном ветру, торопливо зашагал куда-то в сторону. Когда мужчины в сопровождении ещё одного охранника, появившегося неизвестно откуда и представлявшего почти точную копию того, что сидел в будке у ворот, повернули за угол дома, перед Капустиным возникло ещё одно строение. Оно почти вплотную прилегало к особняку, оставляя между строениями лишь небольшой промежуток в полтора метра. «Оранжерея», – сообразил артист. Догадаться было не трудно, так как это было довольно высокое здание, стены которого состояли практически из одних окон. Его покатая крыша тоже была стеклянной. В отличие от ещё блёклых весенних красок, царивших в городе, сквозь прозрачные стены оранжереи даже издали можно было увидеть невероятное буйство зелёной растительности.