Юрий Юрьев – Непредвиденные последствия, или Месть шамана (страница 1)
Непредвиденные последствия, или Месть шамана
Юрий Харлампиевич Юрьев
Все персонажи книги, географические названия и события – выдумка автора и не имеют ничего общего с реальной жизнью.
© Юрий Харлампиевич Юрьев, 2026
© Анна Александровна Скрипаль, дизайн обложки, 2026
ISBN 978-5-0069-2642-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
1
Ярко-красное летнее солнце клонилось к закату, но на безлюдных улицах города Новопруднинска ещё было очень жарко. Нагретый неподвижный воздух казался густым, как овсяный кисель. Любому, кто по какой-либо надобности оказывался в это время за пределами своей квартиры, казалось, что он попал в огромную жаровню, наполненную этой самой тягучей и вязкой субстанцией. За день под неутомимыми лучами небесного светила всё вокруг накалялось, словно в печи, а затем ещё долго отдавало своё тепло окружающему пространству. Растительность, которая продолжительное время не видела дождя, всё больше приобретала мрачный серовато-зелёный оттенок. Покрытые городской пылью трава и листья деревьев, в отсутствие малейшего ветерка, замерли, будто в оцепенении, ожидая наступления сумерек, а затем и ночи. Однако даже долгожданная ночь не давала природе желаемого облегчения, так как жара спадала очень медленно. Асфальт и кирпичные стены домов, не успев остыть, вновь начинали раскаляться с появлением первых солнечных лучей.
Григорий Михайлович Капустин, круглолицый крупный мужчина тридцати восьми лет, остановился в тени раскидистого ясеня. То, что это был именно ясень, а не клён или какое-нибудь другое дерево, натренированный ум мужчины определил практически инстинктивно. За последнее время ему пришлось просмотреть довольно много материалов, связанных с многообразным растительным миром планеты, и он достаточно хорошо научился во всём этом разбираться. А ведь ни ботаника, ни биология, ни вообще что-либо связанное с растениями до некоторых пор Григория Михайловича нисколько не интересовали. И если ещё год назад он вряд ли бы смог по внешнему виду отличить баобаб от груши, то теперь с первого взгляда безошибочно определял название любого дерева или кустарника, произрастающего в Новопруднинске. Листья ясеня, чем-то напоминающие листья пальмы в миниатюре, как и листва большинства других деревьев, поблёкли и едва заметно сморщились. Без воды ни одно растение, каким бы крепким и мощным оно ни было, не в силах противостоять установившейся жаркой погоде, если, конечно, оно не было завезено из далёкой знойной Африки. Но такие экзотические виды имелись, разве что в оранжерее, в которой Капустин и работал последние несколько месяцев.
Около минуты мужчина стоял в тени, просто восстанавливая дыхание. Из-за непривычно быстрой ходьбы оно стало тяжёлым и даже, пожалуй, болезненным. Кроме раскалённого воздуха, в котором, казалось, кислорода осталось даже меньше, чем на вершинах самых высоких гор, в проблему с дыханием свою лепту вносил ещё и многолетний стаж курильщика. Григорий Михайлович попытался сделать глотательное движение, но во рту не оказалось даже капли слюны. Вся влага из его организма в виде пота выступила на теле и на бритой наголо голове. Его светлая футболка с большой красно-чёрной надписью на груди «Моя территория – мои правила» была почти насквозь мокрой от пота. Достав из кармана светлых льняных брюк носовой платок и пачку Gold Mill, Капустин бросил тоскливый взгляд на сигареты. За целый день он успел выкурить всего две штуки, и то это было ещё утром. Курить на работе, согласно контракту, было строго запрещено. Из-за этих ограничений Григорий Михайлович практически завязал с этой нездоровой привычкой, да только события последних дней, заставили вновь взяться за старое. Да и как было не закурить, когда на твоих глазах происходило такое…
Сейчас побаловать себя сигареткой, чтобы хоть немного успокоить разболтавшиеся нервы, Капустину тоже было некогда – нужно было торопиться. День заканчивался, и время неумолимо убегало.
Сунув сигареты назад в карман, Григорий Михайлович торопливо вытер пот с лица, после чего промокнул вспотевшую лысину. Всю жизнь у него были густые тёмные волосы, которые доставляли немало хлопот парикмахерам. Но с тех пор, как они начали седеть, а произошло это уже несколько лет назад, мужчина предпочитал брить голову наголо. Бросив настороженный беглый взгляд на безлюдную улицу, Капустин небрежно сунул платок в карман и, вскинув перед собой теперь уже левую руку, взглянул на синий циферблат наручных часов Wenger. Это, конечно, был не Rolex, но тоже довольно известный в Швейцарии бренд. Сам бы он никогда не решился потратить двадцать тысяч на эту безделушку, тем более что время всегда можно было посмотреть на мобильнике. Григория Михайловича никогда не интересовали всякие житейские мелочи, поэтому и часы, и многие другие необходимые вещи последнее время ему покупала Вероника.
Мужчина недовольно насупил густые чёрные брови и, больше уже не останавливаясь, быстро, насколько позволяло здоровье, зашагал дальше. Во что бы то ни стало, он хотел попасть сегодня на какой-нибудь вечерний поезд, а ведь ещё нужно было успеть собраться, доехать до вокзала и купить билет. Сегодня Капустина устроило бы любое направление, так как возвращаться на родину к своим престарелым родителям он не хотел. Привыкнув к свободной, практически кочевой жизни, Григорий Михайлович понятия не имел, чем смог бы заниматься в маленькой деревушке с неброским названием Малые Углы, затерявшейся на окраине Тверской области. Отец артиста, Михаил Захарович, в своё время так и не смог привить своему единственному сыну любовь к сельской жизни. Поэтому младший Капустин, с раннего возраста обнаруживший у себя необычный дар, как только появилась возможность, тут же сбежал из деревни в город. Родителей он, конечно, не забывал. Регулярно отсылал денежные переводы, иногда навещал лично, помогая как мог по хозяйству… Но его визиты никогда не затягивались более чем на два-три дня.
Значит, Малые Углы отпадали однозначно, а вот о том, куда именно податься, Григорий Михайлович ещё не задумывался. Ведь окончательное решение уехать подальше из этого проклятого города у него созрело только к концу рабочего дня. Поэтому теперь и приходилось всё делать быстро, что для его грузной фигуры с выпирающим животиком было весьма затруднительно.
– Что-то ты сегодня был не в ударе, – обратилась к Капустину Вероника Самохина, входя в дверь гримёрной. Это была ярко накрашенная блондинка тридцати семи лет с вьющимися волосами чуть ниже плеч. Её вряд ли можно было назвать красавицей, но из-за умения правильно себя подавать, на сцене женщина выглядела очень эффектно.
У Григория, выступающего со своей небольшой иллюзионной программой в разных городах России, Вероника была не только бессменным импресарио, но и помощницей во время исполнения его волшебных трюков. Так получилось, и это, в принципе, было вполне закономерно, что с некоторых пор они стали жить вместе как муж и жена. Сначала это было способом сэкономить на номере в гостинице, а затем они прониклись взаимной симпатией…
– Для этой деревни и так сойдёт, – не оборачиваясь, буркнул Капустин, расслаблено откинувшись на спинку стула.
Он бросил взгляд на сигареты, которые лежали на столе, но курить не стал. Вероника не переносила сигаретного дыма, а их небольшая гримёрка, расположенная в подвальном помещении концертного комплекса, в котором они сегодня выступали, не была оснащена вентиляцией. Одной рукой Григорий расстегнул пуговицы своего чёрного сценического фрака, а другой – швырнул галстук-бабочку на полупустой гримёрный столик. Облегчённо вздохнув, Капустин бросил взгляд на стройную женскую фигурку в облегающем чёрном платье, отражающуюся в большом зеркале, висевшем на стене. Длина концертного туалета Вероники, сшитого из материала, напоминающего змеиную чешую, вполне позволяла искушённому зрителю оценить длину и стройность её ног в чёрных колготках и серебристых туфлях на высокой шпильке.
– Ну почему же деревня? Бывали города и похуже Новопруднинска, – без энтузиазма возразила женщина, подходя сзади к Григорию. Привычным движением она сбросила с себя по очереди туфли, после чего положила ухоженные кисти рук с длинными перламутровыми ногтями на плечи артиста. Её длинные тонкие пальчики, украшенные жемчужным маникюром, начали делать лёгкие нажатия на его трапециевидные мышцы, делая незамысловатый расслабляющий массаж. Мужчина прикрыл от удовольствия глаза и замурлыкал, имитируя разомлевшего от ласк хозяйки кота. Продолжая массажные движения, Самохина наклонилась почти к самому уху артиста и с лёгким придыханием прошептала: – Пойдём в ресторан или сразу в гостиницу?
Капустин ощутил на себе её тёплое влажное дыхание, и по его телу разлилась приятная истома. Он прекрасно понимал, что ожидало его в гостинице, но в данный момент он с удовольствием плюнул бы и на ресторан, и даже на гостиницу. Ему и сейчас уже было хорошо и приятно. Однако же желудок, не желая слушать никаких возражений, настойчиво требовал пищи. Да и сил на сегодняшнее выступление пришлось потратить гораздо больше обычного.