Юрий Юрьев – Не такой. Книга вторая (страница 6)

– Они, между прочим, тоже были против того, чтобы их сын жил в интернате. А ведь Филипп Иванович, если вы помните, был уважаемым человеком, состоял на хорошем счету в парткоме завода, а также имел неплохие связи в районной партийной организации. У вас, конечно, нет автомобиля, но на улицах так много других машин, а дороги нынче такие скользкие… Да и работа у вас, насколько мне известно, тоже связана и с высотой, и с электричеством… Не дай бог, оступитесь или не туда сварочный кабель подключите…

Николай продолжал молчать, а его лицо становилось всё мрачнее и мрачнее. Наконец они подошли к дому. Погрузившись в тяжёлые размышления, он даже позабыл, что супруга просила его купить хлеб. Вспомнил Петренко об этой просьбе уже поднимаясь по ступенькам лестницы. Чертыхнувшись про себя, он продолжил путь, пока они не остановились у дверей его квартиры.

– Так что, Николай Николаевич, надеюсь, мы с вами друг друга поняли? – лицо Беспалова скривилось в недоброй усмешке.

– Поняли, – промычал в ответ Петренко, доставая из кармана ключ и открывая замок.

– Петренко, ты хлеба купил? – послышался с кухни голос супруги. В комнате пахло жареным луком и чесноком. Хозяйка готовила ужин.

– Забыл, – сердито крикнул Николай. В прихожей тут же появилась Лариса с большой алюминиевой ложкой в руках. Она уже хотела было наброситься на нерадивого мужа с упрёками, но, увидев постороннего человека, прикусила язык.

– Здравствуйте, Лариса Борисовна, – расплывшись в фальшивой улыбке, произнёс Беспалов.

– Здрасьте, – коротко ответила женщина и тут же скрылась за дверью.

Струсив со шляпы начавший таять снежок, сотрудник особого отдела повесил её на крючок для одежды и, не снимая плаща, последовал за хозяйкой на кухню.

– Позволите? – спросил Беспалов и, не дожидаясь ответа, уселся на табурет. Николай быстро снял верхнюю одежду и мрачной статуей возник в проёме двери.

– А вам не всё ли равно, позволю я вам или нет? – фыркнула Лариса, выгребая со сковороды зажарку в кастрюлю. Супруг с тревогой взглянул на кагэбиста, потом быстро перевёл взгляд на жену.

– Что ж вы так грубо, Лариса Борисовна? – продолжал лыбиться Беспалов. – Я же пришёл с вами поговорить по душам.

– Знаем мы… ваши разговоры, – невесело отозвалась хозяйка. Она и сама не поняла, откуда в ней вдруг взялась смелость дерзить сотруднику госбезопасности. Ей казалось, что всё самое плохое, что можно было сделать для их семьи, им уже сделали – отобрали сына. Только она ещё не догадывалась, с чем на этот раз пожаловал этот человек.

– Вот вы на меня сердитесь, а я вам, между прочим, весточку от сына принёс. Оба родителя, словно сговорившись, одновременно посмотрели на нежданного гостя.

– Вот, – Геннадий Семёнович порылся в своём кожаном портфельчике и достал сложенный вчетверо тетрадный листок.

Лариса бросила на пустую сковороду ложку, которой помешивала содержимое кастрюли, и схватила протянутый ей листок. Быстро развернув, она бегло прочла несколько строк, написанных детским неуверенным почерком. Дойдя до конца письма, она принялась читать его ещё раз, только уже более медленно.

«Здрастуйте мои мама и папа. Пишет вам ваш сын Витя. Живу я харашо. Нам тут весело. Мы гуляем с ребятами в игры. Вы за меня не волнутесь патаму што у меня всё харашо. Досвиданя». Рука с письмом безвольно опустилась вниз. Увидев, как изменилось лицо супруги, Николай выхватил у неё листок и тоже прочёл послание от сына. Окончив читать, он с улыбкой взглянул на жену и увидел, как по её щекам стекают слезинки.

– Ну что ты, Ларочка, – сразу посерьёзнев, сказал Николай, – он же пишет, что у него всё хорошо.

– Заметьте, – тут же с воодушевлением вставил своё слово Беспалов, – пишет четырёхлетний ребёнок! Некоторые и в семь лет ещё не умеют писать! У нас в интернате очень хорошие педагоги.

Лариса достала из кармашка фартука носовой платок и молча промокнула слёзы.

– Петренковская порода! – потрясывая зажатым в руке письмом, с гордостью заявил счастливый папаша, на некоторое время позабыв, с какой целью пришёл к ним в дом кагэбист. Он взглянул на гостя и увидел, что его лицо заметно изменилось. Оно как-то вдруг побледнело. Его раскрасневшиеся с мороза щёки теперь были белыми, словно мел. С посиневших губ слетели и лживая улыбка, и надменная ухмылка. Он явно был растерян и испуган.

– Вам плохо? – спросил глава семьи.

– Нет-нет, всё хорошо, – не очень уверенно отозвался Беспалов, но вдруг резко согнувшись и схватившись руками за грудь, быстро добавил:

– Вызовите быстрее скорую.

– Ну, блин, – ругнулся Петренко, вращая головой во все стороны и не зная, что предпринять, – этого только нам не хватало.

– Ну что ты стоишь, – прикрикнула на него супруга, которая быстрее овладела собой. – Беги, давай, звони с автомата. Ноль три бесплатно.

– Ага, – словно очнувшись, ответил Николай и бросился к входной двери.

Одев на голову только шапку, он распахнул дверь и, топоча башмаками по ступеням, понёсся по лестнице вниз. Скорая приехала очень быстро, так как Петренко для острастки сообщил, что врач нужен сотруднику КГБ. Когда в комнату быстрым шагом вошли мужчина и женщина в белых халатах, дыхание у прислонившегося к стене кагэбиста было редким и еле слышным. Мужчина доктор, не мешкая, раскрыл свой саквояж и, достав принадлежности для инъекции, сделал какой-то укол.

– Томочка, – обратился он к молодой фельдшерице, – быстро носилки. Вы мне поможете вынести больного? – теперь врач повернул озабоченное лицо в сторону хозяина квартиры.

– Да, конечно, – подсевшим голосом прохрипел Николай и откашлялся, прочищая горло.

Через несколько минут он, ссутулившись, стоял возле тускло освещённого подъезда и провожал взглядом выезжающую со двора карету скорой помощи.

Глава 4

Тишину ночной комнаты взбудоражил зуммер телефона. Дина Лукина, находясь под впечатлением приятного сновидения, недовольно поморщилась. Ей очень не хотелось просыпаться, а ещё больше не хотелось покидать тёплую постель. Однако телефон, вопреки её ожиданиям, всё не смолкал. Про себя выругавшись крепким мужским словечком, Дина нехотя вылезла из-под одеяла. Она включила настольную лампу, стоявшую возле кровати, и взглянула на часы.

– Три часа ночи, – буркнула себе под нос. – Кому там не спится в такую рань? Поёжившись от холода (батареи уже вторую зиму были чуть тёплыми), Дина быстро накинула тёплый халат и, сунув ноги в тапочки, не спеша прошаркала в прихожую.

– Слушаю вас, – недовольно сказала она в трубку. Услышав голос Поленова, уже хотела было выматерить его за такие внеурочные звонки, но буквально через несколько секунд лицо капитана госбезопасности стало серьёзным, и сна как будто и не бывало. – Что ты говоришь? – прошептала она. – Да, у меня. Сейчас позову. – Лукина, бросив трубку рядом с аппаратом, поспешила в спальню. На пороге она чуть не столкнулась с Самойловым. Дина так до сих пор и не смогла понять, какие у них с Игнатом отношения. Несмотря на вроде бы взаимные чувства, тот уже больше года так и не подал на развод со своей женой, с которой давно не жил вместе и, соответственно, не делал ей предложения. Так и жили: то он у неё, то она у него, то, если у кого-нибудь из них случались какие-либо срочные дела по работе, каждый у себя.

– Поленов звонит, – успела сообщить Самойлову Лукина перед тем, как тот взял трубку.

– Самойлов у аппарата, – хриплым после сна голосом сказал полковник.

Хотя он и проснулся практически сразу, как только Дина включила свет, но по-прежнему всё ещё пребывал в состоянии небольшой заторможенности. Слушая доклад подчинённого и давая ему указания, он то и дело поглядывал на застывшую в дверях сожительницу, ловящую каждое его слово. Закончив разговор, Самойлов положил трубку на рычаг аппарата и направился в спальню.

– Ну, что? – спросила Лукина, последовав за ним. – Что-то серьёзное?

– Беспалов в бессознательном состоянии. Сейчас находится в нашей больнице, – ответил Игнат Фёдорович, натягивая брюки.

Врождённая педантичность в отношении к своим вещам позволила полковнику госбезопасности одеться и быть готовым к выезду буквально в течение нескольких минут. А ещё через несколько минут он уже выходил из подъезда дома, направляясь на встречу высланному для него автомобилю.

– Что случилось, товарищ полковник? – обратился к нему его личный шофёр Илья, открывая дверцу автомобиля.

Самойлов, погружённый в свои мысли, не ответил, а, запустив в салон порцию морозного воздуха, молча уселся на переднее сидение. Водитель, заметив состояние шефа, не стал больше донимать его расспросами. Куда доставить начальника, ему сообщили, когда по тревоге выдернули из тёплой кровати, в которой осталась спать его молодая супруга. В вестибюле ведомственной больницы полковника встретил майор Поленов, в накинутом на плечи халате.

– Ну, что? – ещё издали задал волнующий его вопрос Игнат Фёдорович.

– Всё также, состояние критическое, – хмуро ответил майор, который, судя по виду, сегодня вообще не ложился спать.

– Что говорят врачи?

– Ничего определённого, – пожал плечами Поленов. – Намекают, что ничем помочь не смогут, так как до сих пор не смогли определить причину болезни.

Мужчины быстрым шагом направились в отделение реанимации, хотя торопиться, вроде бы, было и незачем. Их помощь там явно была не нужна. Майор протянул шефу белый халат, и тот на ходу набросил его поверх пальто.