Юрий Юрьев – Не такой. Книга вторая (страница 3)

– Но зачем ты это сделала? – продолжал недоумевать я. – И что теперь с тем человеком?

– А чего с ним будет? – беззаботно отмахнулась Лидочка, зевая и поудобнее устраиваясь в своей кровати. – Полежит пару деньков да придёт в себя. Зато Антошка теперь меньше задаваться будет.

Честно сказать, я никогда не замечал, чтобы Антоша Пономарёв зазнавался. Наш Гришаня, несмотря на то, что был гораздо младше, и то больше задирал нос. Так вот постепенно я познавал тёмную сторону мага, проникшего вслед за мной в этот мир.

Если говорить про сверхспособности, то ребятами безо всяких аномальных проявлений в нашем интернате были: Гришаня, Фира, Истел и Сергей Галсанов – лысый, невысокого роста девятилетний крепыш из Бурятии. Родители этого мальчишки были буддистами. По слухам, они пропали где-то в Гималаях, разыскивая таинственную Шамбалу, а их тогда ещё пятилетнего сына нашли местные жители. Правда, ходили слухи, что Серёжа во время медитации может левитировать, то есть приподниматься на несколько сантиметров над своим ковриком, но кто из интернатовских это видел, я не знаю. Когда я узнал историю этого мальчишки, мне стало немного грустно. Но не от того, что ребёнок остался сиротой, а потому, что даже верующие люди были подвержены влиянию захлестнувшего планету материализма. Они искали где-то в горах то, что находится и находилось во все времена в непосредственной близости, рядом с каждым человеком. В моей прошлой жизни, то есть в четырёхтысячных годах, ни для кого не является секретом, что Шамбала вовсе не далёкая страна – секретное поселение людей, скрытое где-то в горах. Она является обителью высокоразвитых неземных существ, живущих в параллельном с нами мире. Для того, чтобы попасть в эту страну, нужно нагружать не ноги, исследуя непроходимые горные перевалы, а заниматься со своей головой. Тому, кто провёл много времени в аскезах и освоил медитации высшего уровня, которыми владеют только люди четвёртой варны, то есть волхвы или жрецы, непременно откроется дверь в этот незримый духовный мир. Естественно, что обычный человек туда не попадёт ни при каких условиях.

Кстати, каким образом Сергей вернулся на родину, а главное, зачем его поселили в интернате, я до сих пор не знаю. Возможно, сотрудники секретной организации предполагали, что мальчишка мог что-то видеть или же обладать ещё пока не проявленными способностями, а потому так же, как и на Гришаню, возлагали какие-то надежды. Так вот, если с Гришаней и Фирой по поводу их сверхспособностей, а точнее отсутствия таковых, мне всё было ясно (Гришаня просто был развитым ребёнком, а Порфирий мог похвастать лишь ничего не значащим перемещением во времени), то Истел пока что оставался для меня, так сказать, тёмной лошадкой. Ну никак я не мог поверить, что человек, прибывший из другой звёздной системы, мало того, что по внешнему виду абсолютно не отличается от жителей Земли, так ещё и не обладает никакими сверхспособностями. Скорее всего, он так же, как и мы с Лидочкой, умело скрывает свои возможности. Вот только с какой целью он это делает, мне очень хотелось бы узнать. Я, конечно, попробовал всё же нарушить своё табу и тайком проникнуть в его голову. Однако и здесь меня постигло разочарование. То ли мои ритмы и частоты мозга очень сильно различаются с ритмами инопланетянина, то ли он так же, как и Лидочка, поставил энергетическую защиту, но у меня ничего с моей затеей не получилось.

Я ещё раз вспомнил свой нелепый сон с участием своего любимого наставника, улыбнулся и, сладко зевнув, повернулся набок. Через десять минут в интернате, кроме дежурного воспитателя, все спали крепким сном. Да и Олег Николаевич Степашин, несущий сегодня ночную вахту, выпив не очень крепкого чайку вприкуску с вкусным вяземским пряником и немного почитав газету, пока глаза не начали слипаться, тоже прилёг на жёсткую кушетку и, укрывшись полушубком, заснул чутким сном.

Когда же помещение интерната было объято ночным безмолвием, а в окна, задёрнутые светлыми занавесками, сквозь верхушки деревьев просочился бледный свет полновесной луны, в спальне, где спали трое малышей, появилось еле заметное облачко величиной с большой арбуз. Оно, зависнув на высоте двух метров, то становилось чуть светлее, мерцая холодной, как лунный свет, белизной, то меркло, почти исчезая из виду. Постороннему наблюдателю, если бы таковые вдруг оказались, могло бы показаться, что объект пристально изучает детей, спящих в своих кроватках. Так продолжалось совсем недолго. Через несколько минут облако в очередной раз начало гаснуть, а вскоре совсем исчезло и больше уже не появлялось. Где-то недалеко в лесу треснула на морозе обломившаяся ветка, испуганно прокричала какая-то птица. Зимняя ночь была лунной и безветренной.

– Чтоб тебя… – сонно пробормотал разбуженный лесными звуками Степашин, надвигая полушубок на самую голову.

Глава 2

– Сидишь? – услышала Лидочка ухмыляющийся мальчишеский голос из-за фанерной перегородки. Девчонка промолчала и демонстративно повернула голову в противоположную сторону, туда, где находилось запотевшее окошко туалета. То, что туалет был общим для всех детей, и ей приходилось им пользоваться вместе с мальчишками, нисколько её не смущало, но болтать здесь с ними, она была категорически против. – Правильно делаешь, что не подаёшь виду, кто ты на самом деле, – в соседней кабинке зажурчало – мальчишка, заговоривший с ней, тоже справлял свою малую нужду.

После таких слов Лидочка на миг позабыла, зачем пришла в это место. Она многого могла ожидать от обитателей интерната, но чтобы её раскусили, да ещё какой-то малолетка… «Где же я допустила ошибку? – думала она, суетливо прокручивая в мыслях все возможные варианты. – А может быть пацан вообще не о том?»

– Сто тебе нузно? – наконец в наступившей тишине произнесла она, стараясь говорить как можно естественнее. Тревожный взгляд девочки вновь упёрся в преграду, отделяющую её от собеседника. Тот уже сделал своё дело, но выходить из кабинки не торопился.

– Я долго к вам троим присматривался, – произнёс мальчишка, проигнорировав вопрос Лидочки. Он говорил громким шёпотом, приблизив голову к фанерной перегородке, покрашенной в грязно-зелёный цвет. Благодаря акустике пустого помещения, голос звучал таинственно и настораживающе. – Тебя-то я сразу вычислил, – хмыкнул собеседник, – как-никак, в нас с тобой когда-то текла кровь одного народа. Но вот кто такие Витёк и Гришаня, никак не могу разгадать. Какие-то они скользкие для понимания умом и неприступные для того, чтобы влезть им в голову.

– Кто ты? – уже вполне обычным голосом без какого-либо детского сюсюканья, спросила Лидочка.

– А ты ещё не догадалась? – хихикнул за перегородкой мальчишка. – Моё настоящее имя Крак.

– Крак?! Так ты…

– Да, дорогуша, я из той же звёздной системы, что и ты. Мы с тобой, можно сказать, родня по крови. Были, – добавил собеседник, и в его голосе Лидочка почувствовала то ли иронию, то ли тоску по дому.

– Но это же невероятно… – изумилась девчонка. Она совсем позабыла и о том, для чего пришла в туалет и о своём принципе не разговаривать здесь с мальчишками. Её сердечко неистово заколотилось в предчувствии чего-то радостного и приятного. «Это же какие заслуги нужно иметь перед Высшими силами, чтобы они организовали мне встречу с родным существом за миллионы световых лет от нашего дома?» – подумала Лидочка, а вслух сказала: – Но как ты сюда попал?

– Это долгий разговор, сестрёнка. Ты извини, но для конспирации я не буду называть тебя твоим настоящим именем, а, кстати, как тебя зовут?

– Трогр.

– Очень приятно, Трогр. Судя по имени, ты не из бедной семьи.

– Угадал. Моя родительница занимала высокое положение в планетарном масштабе.

– Тебе повезло. Моя родительница занимала не слишком высокий пост. Нас в семье было четверо, я самый младший… Мне доставалось всё самое худшее, как ты понимаешь. Если бы не случайность, которая, можно сказать, перевернула всю мою жизнь, то я так бы и прозябал на нашей планете не имея возможности выбиться куда-нибудь повыше. Мальчишка на мгновение умолк, но потом, словно встрепенувшись, быстро произнёс:

– Ладно… Мне, конечно, очень хотелось бы побольше с тобой поболтать, но сама понимаешь…

– Да, конечно. Люди ничего не должны заподозрить.

– Совершенно верно. В общем, я пошёл, Лидочка, – мальчишка хмыкнул каким-то своим мыслям и направился к выходу. – Мы непременно ещё с тобой поболтаем, – сказал он, открывая дверь туалета.

Услышав, как хлопнула входная дверь, Лидочка улыбнулась. Волнение, охватившее её в первые мгновения беседы с Краком и послужившее причиной выброса в кровь большого количества гормона стресса – адреналина1, теперь сменилось приятным ощущением тепла и умиротворения в районе сердца. Тепло тут же разлилось по всему телу дофаминовыми2 волнами радости и блаженства, вызвав небольшое головокружение и лёгкое, давно забытое, чувство эйфории. Эмоции – это, пожалуй, самое интересное и загадочное из всего того, что она, а если уж быть точным, то оно испытало и оценило давным-давно, попав на Землю и проживая сначала в теле Фёдора Бескровного, ученика профессора Здравомыслова, а затем и в теле девчонки. Существа с планеты Шрод, из двойной звёздной системы в созвездии Осьминога, где оно появилось на свет, не имели пола. В их телах сочетались равномерно и мужское и женское начало, что и придавало жителям далёкой от Земли галактики особую магическую силу. Попав на Землю и трансформировав своё змееподобное тело в человеческое, Трогр с ужасом обнаружил, что, став однополым, утратил половину своих способностей. Однако некоторым утешением для него стало то, что у людей имелось необычайное свойство, которого не было у его народа – это возможность испытывать эмоции. Если для землян проявлять эмоции было обыденным и само собой разумеющимся явлением, то для пришельца – это было чем-то совсем новым и непривычным. Бездушные, безэмоциональные… – вот, пожалуй, какими словами могли бы охарактеризовать жители Земли жителей планеты Шрод.