Юрий Юрьев – Не такой. Книга третья (страница 5)
– Ты что, забыл, как тебя зовут?
– Забыл, – пожав плечами, весело ответил я и тут же постарался перевести разговор на другую тему:
– У тебя красивое имя, и оно тебе очень идёт, – сказал я.
– Спасибо, – ответила Лидочка и, залившись румянцем, вновь принялась разглядывать свои ноги. Она была босая, так же, как и я, а из-под юбки её длинного сарафана были видны только маленькие розовые ступни.
– В переводе с греческого твоё имя означает «красивая» или «прекрасная», – блеснул я своей эрудицией, не в силах отвести взгляда от златовласой девочки. Если бы меня кто-нибудь в этот миг спросил, что же так привлекло меня в ней, то я вряд ли бы смог дать какой-либо вразумительный ответ. В этот миг она мне казалась просто олицетворением какого-то небесного божества, спустившегося на землю, и которого можно было любить просто так, бескорыстно и безо всякой на то причины.
– Я знаю, – ответила Лидочка, на мгновение подняв голову и взглянув прямо мне в глаза. Моё сердце ёкнуло и замерло, словно боялось своим стуком спугнуть этот краткий миг очарования, но в следующее мгновение её глаза вновь смущённо опустились вниз.
– А что ты здесь делаешь?
– Я? – переспросила девочка и, словно задумавшись на несколько секунд, замолчала.
Когда она вновь бросила на меня свой взгляд, в нём уже не было той первоначальной робости и стыдливости. Теперь в её глазах появился какой-то нездоровый блеск и даже злорадство. Лидочка медленно поднесла руку с незаконченным плетением к своим губам. Не отрывая взгляда от моего лица, она приоткрыла рот и лизнула один из цветков языком. В этот момент моё очарование схлынуло, будто прибрежная волна, потому что язык у девочки был не обычный, как у всех людей, а раздвоенный, как у змеи, и к тому же фиолетового цвета. Вздрогнув от такого видения, я отступил от Лидочки на шаг назад. Она же, лизнув цветок ещё раз, откусила его и принялась неспешно жевать. Прожевав его, она откусила следующий, потом ещё и ещё… Я смотрел на то, как медленно исчезает во рту девочки её венок, и не мог оторвать взгляд. Мой ум мне уже давно твердил: бросай это дело и смывайся, но мои ноги отказывались мне подчиняться. Они будто приросли подошвами к земле и не желали сдвигаться с места. Лидочка тем временем, доев последний стебелёк, громко отрыгнула и весело рассмеялась. Её звонкий смех эхом пронёсся по округе, растаяв где-то вдали. Мне же было вовсе не до веселья. Я чувствовал, что сейчас может произойти что-то страшное, но мои ноги по-прежнему не желали повиноваться. Тем временем маленькое хрупкое тельце Лидочки вдруг начало худеть ещё больше и вытягиваться в длину, пока не превратилось в мерзкую зелёную гадюку с прекрасной девичьей головкой. Изогнувшись, змея покинула упавший на землю сарафан. Затем, по-прежнему не отрывая от меня своего взгляда, извиваясь и шипя, она поднялась вертикально, словно кобра, готовящаяся к атаке. Для большей устойчивости девочка-гадюка изогнула кольцом свой длинный хвост и выгнула чуть назад блестящее чешуйчатое тело.
– А такая я тебе нравлюсьш-ш-ш? – прошипела голова девочки, с лица которой так и не сходила зловещая улыбка.
– Н-нет, – слегка заикаясь, честно ответил я, и всё же сумел сделать ещё один шаг назад.
– Почшему ж-же? Ты ж-же только что мне чуть ли не в любви признавался-ш-ш… – веселилась Лидочка, видя, какое впечатление произвело на меня её преображение.
– Потому что ты была другая…
– Первое впечатление бывает очшень обманчшивым…
– Да, пожалуй, я ошибся.
– Ну что ш-ш-ш, я тебя прощаю, только впредь будь более осмотрительным, – посоветовала змея и, рухнув всем телом на землю, просто исчезла.
Я молча стоял и никак не мог прийти в себя. Глядя на оставшийся сарафан, мне всё казалось, что сейчас из него вновь появится голова девчонки, а за ней материализуется и всё её длинное тело. Однако шли минуты, но ничего подобного не происходило. Поляна продолжала жить своей жизнью. Стрекотали в траве кузнечики, порхали над цветами бабочки и пчёлы. Где-то в зарослях кустарника щебетала какая-то птица, по-видимому, свившая там гнездо. Когда моё волнение немного улеглось, я оглянулся вокруг, подтянул штаны и хотел было рвануть куда-нибудь подальше с этой проклятой поляны, но почувствовал, что что-то мокрое коснулось пальцев моей ноги. Вздрогнув, я тут же попытался отскочить назад, но у меня ничего не получилось. Какая-то невидимая моему взору сущность успела крепко ухватиться за ногу, продолжая неистово облизывать мои пальцы. Это было так мерзко и противно, что меня чуть было не стошнило прямо в цветы. С трудом поборов этот нежданный порыв организма, я заорал, что есть мочи, и с остервенением затряс ногой, пытаясь сбросить прилипшую к ней невидимую тварь.
– Тише, тише, – услышал я знакомый скрипучий старческий голос, и моей головы коснулась прохладная ладонь. – Всё хорошо, всё хорошо… – Я открыл глаза и увидел старуху, склонившуюся надо мной. – Топтун, как тебе не стыдно, – обратилась она к кому-то, глядя в сторону моих ног. – Вот видишь, испугал мальчонку.
С той стороны послышался негромкий рык. Мне показалось, что неизвестный мне зверь раскаивается и извиняется за свой необдуманный поступок. Теперь, после целительного сна, я уже нашёл в себе силы, чтобы приподнять голову и увидел, что возле топчана, на котором я лежал, сидит небольшой медвежонок и виновато смотрит в мою сторону.
– Ты его не бойся, – перехватив мой взгляд, сказала старуха. – Злые люди убили его мамку, вот он и живёт у меня пока. Он уже улёгся на зимовку, но, видать, ты так громко кричал, что разбудил малыша. Вот он и решил так вот тебя успокоить.
– Я… не боюсь, – прохрипел я и попытался выдавить из себя улыбку. Пока что это у меня получилось не очень правдоподобно.
– Вот и хорошо, – сказала знахарка и снова поднесла к моим губам чашку с отваром трав. – Ты, Дэгиндэр, поспи ещё чуток, – приговаривала она, всё больше наклоняя чашку, чтобы я выпил всё зелье до дна. – Тебе ещё силы понадобятся.
– А почему вы называете меня Дэгиндэр? – поинтересовался я, допив лекарство и вновь опуская голову на что-то, похожее на подушку. Несмотря на то, что в моей памяти не сохранилось практически ничего, я чувствовал, что это слово мне никогда не было знакомо.
– Я не знаю, как тебя зовут, поэтому и назвала тебя этим именем, – пояснила старуха. – Дэгиндэр у нас, эвенков, означает: «летающий, как птица».
Вспомнив о своём недавнем полёте в бездну, я невольно передёрнул плечами и хотел спросить знахарку, что она имеет в виду. Однако от неё не укрылось это моё подсознательное телодвижение, и она, улыбнувшись одними губами, погладила меня по голове и промолвила:
– Спи, нэкукэ4, спи. Потом обо всём поговорим.
Мои веки действительно стали тяжелеть, и глаза вновь начали сами по себе закрываться. Мышцы тела расслабились, а разум заволокло дымкой тумана. Мне показалось, как где-то далеко вдали скрипнула дверь. В комнату проник холодный зимний воздух, наполненный запахами тайги и… почему-то псины. Послышались шаги, и незнакомый мужской голос произнёс:
– Ну, где тут моя добыча? Когда его можно будет съесть? – услышав эти странные слова, я никак не отреагировал, потому что старухино зелье уже брало над моим сознанием верх, и я всё больше погружался в пелену сна. Последней моей мыслью, перед тем как окончательно уснуть, было: «Какой же неприятный этот голос», а ещё через мгновение я уже крепко и беззаботно спал.
Глава 3
Утром Поленов собрал в своём кабинете всех сотрудников «Осот». Сейчас в его отделе было четверо подчинённых: две женщины и двое мужчин. Пятым был капитан Сырых, погибший в авиакатастрофе в Сибири. Подполковник не спеша, словно знакомясь заново, поочерёдно обвёл взглядом всех присутствующих, привычно разместившихся на стульях у стены. Ближе всех к нему сидела Илона Викторовна Крупинина. Женщина, после того как её воспитанницу, Лиду Саенко, перевели в специальную тюрьму для опасных существ, пожелала остаться работать в «Осот». Нынче она была в звании капитана, и была также стройна и элегантна, как и несколько лет назад. Единственное, что её немного угнетало, так это семейное положение. После того как у неё, по каким-то причинам, не сложился роман с Серёгиным, она вся ушла в работу и всем своим поведением показывала, что больше не интересуется противоположным полом.
Рядом с Крупининой на край стула, словно робкая старшеклассница, присела старший лейтенант Наталья Сергеевна Копылова. Маленькая, худенькая, с большими карими глазами, несмотря на свои двадцать четыре года, по внешнему виду она напоминала девушку-подростка. Приходя на совещание, Копылова непременно устремляла взгляд в пол, словно каждый раз находила там что-то привлекательное для себя. Оторвать её от этого занятия мог лишь Поленов, обращаясь непосредственно к ней по какому-либо вопросу. На следующих двух стульях сидели мужчины. Это были: красавец и ловелас двадцатисемилетний Белоусов Виталий Николаевич, который, несмотря на фамилию, не имел усов, но зато был от природы блондином; и майор Анатолий Леонидович Колесников. Последнему поездка в далёкую и холодную Сибирь, видимо, не прошла без последствий, потому что он то и дело доставал из кармана носовой платок и, стараясь не нарушать тишину, аккуратно в него сморкался.