Юрий Верхолин – Между двумя мирами (страница 27)
Она закрыла глаза и впервые за долгие годы не испугалась будущего.
Она выбрала его.
Или – выбрала шанс.
А в это время где-то в высотке Raj Tower Вирадж смотрел в тёмное стекло, словно в зеркало, и говорил своему человеку:
– На завтра всё готово. И гостевой список тоже.
– Полный? – уточнил охранник.
Вирадж слегка усмехнулся.
– Нет. Полный – это когда там есть и тот, кто не должен был прийти.
Он уже знал, что Артём появится. И знал, что завтра будет первым днём, когда эта игра перестанет быть тихой.
Свет вечерних огней погас в окнах.
Город замер.
И три траектории наконец сошлись:
Он – чтобы спасти.
Она – чтобы освободиться.
Вирадж – чтобы уничтожить конкурента.
Глава 4. Светский капкан
Часть 1. Кукольный доспех
Её поставили посередине комнаты и начали навешивать золото.
Комната когда-то была спальней. Теперь она больше напоминала цех. На кровати – разложенные сари, на стуле – веером разложены украшения, на подоконнике – коробки от бриллиантов, на трюмо – кисти, туши, баночки. В воздухе висел запах пудры, лака для волос и дорогостоящего отчаяния.
– Подбородок чуть выше, мадам, – мягко попросила визажистка. – Свет любит уверенность.
– Свет любит честность, – ответила Дивья. – Но вы его давно не видели.
Визажистка улыбнулась так, как улыбаются кассиры, когда клиент шутит про цены. Вежливо, мимо.
Сначала ей уложили волосы – глянцевой волной, скреплённой десятком шпилек, которые тянули кожу так, будто ей делали не причёску, а подтяжку лица. Потом начали надевать украшения – одно, второе, третье. Каждое стоило, как квартира. Каждое весило, как маленький приговор.
– Ещё один чокер, – предложила стилистка, прикладывая блестящее ожерелье к шее. – Будет смотреться очень статусно.
– Статус – это когда можно снять всё это, когда захочешь, – сказала Дивья. – У вас в прайс-листе есть такая опция?
– Мадам, – вмешалась другая, – фотографии же останутся… Нужно, чтобы всё было идеально.
– Фотографии – единственное, что у вас останется, – тихо бросила она. – Остальное заберёт Вирадж.
Отец стоял у двери, как инспектор на приёмке новой партии товара. Он не вмешивался, только иногда чуть приподнимал бровь – и кто-нибудь из команды тут же кивал: да-да, сейчас, поправим, уберём, добавим.
– Улыбнись, – сказал он однажды, когда она встретилась с ним взглядом в зеркале. – Тебя сегодня будут фотографировать весь вечер.
– Я думала, это благотворительный ужин, – ответила она. – А не презентация новой модели.
– Не позорься, – жёстко отрезал он. – Наши партнёры любят, когда всё красиво.
– Наши партнёры любят, когда всё под контролем, – поправила она. – Красота – бесплатный бонус.
Он ничего не ответил. Только вернул прежнее, холодное выражение лица. В эти моменты он был не отцом. Он был бухгалтерией судьбы.
Ей нанесли тональный крем. Под ним исчезли синяки под глазами, мелкие морщинки, следы бессонных ночей. Лицо стало гладким, беззащитно юным и одновременно каким-то пластиковым. Визажистка радостно ахнула:
– Совсем как с обложки!
«Совсем как не я», – подумала Дивья.
– А губы посмелее сделаем, – предложили ей. – Красный – это власть.
– Власть – это когда красный виден не на губах, а на руках, – усмехнулась она. – Но давайте хотя бы с этого начнём.
Сари было тяжёлым. Настолько, что когда её обернули в ткань, плечи вдруг стали чужими, затёкшими, как на манекене. Золото шуршало, когда она шевелилась. Каждый шаг обещал быть маленьким боем с гравитацией.
– Ты должна выглядеть счастливой, – сказал отец, когда подготовка подходила к концу.
Она посмотрела на себя в зеркало. На идеально прорисованные стрелки, на безупречную укладку, на драгоценный панцирь.
– А можно просто выглядеть живой? – спросила она. – Или это уже из другой коллекции?
Он сжал губы.
– У тебя будет всё, о чём мечтают миллионы, – сказал он. – Дом, влияние, защита. Твоя задача – не разрушить это своей… иронией.
– Моя ирония – единственное, что у меня ещё не забрали, – ответила она. – Давайте оставим хотя бы это без залога.
Мать вошла тихо, как тень. В руках – небольшой бархатный футляр.
– Подарок от семьи Вираджа, – сказала она, избегая дочернего взгляда.
Внутри лежал браслет – тонкий, с мелкими камнями.
И маленький кинжал, спрятанный в нижнем ярусе футляра. У изогнутой рукояти – инкрустация. Всё очень элегантно, очень дорого и очень прямолинейно.
– Для твоей безопасности, – передала слова Вираджа мать. – В их мире женщины должны уметь защищаться.
Дивья взяла кинжал, повертела в пальцах. Лезвие было острым, холодным, лёгким.
– Симпатично, – сказала она. – Наконец-то практичный подарок.
– Не шути этим при журналистах, – попросила мать. – Им хватит браслета.
– Жаль, – вздохнула Дивья. – лучший комментарий к вечеру – у меня в руке.
Мать шагнула ближе. На секунду их плечи почти соприкоснулись.
– Ты… красивая, – сказала она, выдавливая слова. – Слишком красивая для всех этих людей.
– Если бы это что-то решало, – ответила дочь, – мы бы жили в другой стране.
И в другой семье, подумала она, но вслух не сказала.
Машина ждала у парадного входа. Чёрный, бронированный внедорожник с тонированными стёклами. Охранники выстроились живым коридором. Водитель открыл дверь, сильно наклонившись, как перед статуей богини.
Она аккуратно села, стараясь не порвать сари и не проткнуть обивку кинжалом, который спрятала в складках ткани.
Телефон у неё забрали заранее.
– Для вашей безопасности, мэм, – сказал Мехул, даже не моргнув.
– Моя безопасность вас так волнует, – сказала она, отдавая аппарат. – Прямо слёзы наворачиваются.
– У вас сегодня важный вечер, – продолжил он, делая вид, что не слышит. – Без отвлекающих факторов.