Юрий Верхолин – Кринж и бриллианты (страница 33)

Виктория смотрела на неё очень внимательно. Шум фудкорта катился вокруг. Люди обходили их, раздражались, не замечали. Мужчина в тёмной куртке был уже у края зоны столов.

— Сколько секунд? — спросила Виктория.

Аня выдохнула.

— Двадцать.

— Много.

— Пятнадцать.

— Десять.

— Двенадцать.

— Одиннадцать.

— Серьёзно торгуемся за секунду?

— Секунда — это много.

— Ладно. Одиннадцать.

Виктория чуть наклонилась к ней.

— Если он касается тебя — падаешь. Не кричишь «помогите». Кричишь «папа, не надо». Это бытовое. Люди смотрят быстрее.

Аня похолодела.

— Мерзко.

— Работает.

— Я ненавижу, что это работает.

— Потом.

— Да, да. Всё потом.

Виктория поправила лямку рюкзака на её плече. Быстро, крепко.

— Голова.

— Что?

— Не геройство. Голова.

Аня кивнула. И ступила на эскалатор вниз. Одна. Снова. На этот раз одиночество было не таким острым. Страшнее — да. Но понятнее. Она знала, что делает. Или хотя бы знала, какую ошибку изображает.

Она встала справа, как обычный человек. Левой рукой взялась за поручень. Правая свободна. Рюкзак за спиной. Впереди женщина с пакетом. Ниже парень в наушниках. Сзади через две ступени должен появиться он. Или не должен. Аня смотрела вперёд, но боковым зрением ловила отражение в стеклянном борту эскалатора. Мужчина ступил на ленту. Через три ступени после неё. Не вплотную. Не далеко. Идеально. Сердце ударило так сильно, что Аня испугалась: сейчас он услышит.

Виктории рядом не было. Она не стала оборачиваться. Эскалатор ехал вниз мучительно медленно. Каждый металлический зубец, каждая ступень, каждый шорох поручня тянули время. Аня чувствовала мужчину за спиной как холодную точку между лопатками, прямо над рюкзаком. Если он сейчас шагнёт через ступень, если наклонится, если возьмёт за лямку... Падай. Не кричи «помогите». Кричи «папа, не надо». От этой инструкции хотелось вымыть мозг. Но она держалась в голове чётко, готовая к использованию.

Внизу показался магазин техники. Люди сходили с эскалатора, расходились в стороны. Аня сделала шаг на плитку и не ускорилась. Пошла к витрине с телевизорами. В десятках экранов одновременно показывали яркий рекламный ролик: море, горы, улыбающиеся лица, идеальные цвета. И в каждом чёрном промежутке между кадрами отражался торговый центр. Она увидела Викторию. Слева. На другой стороне прохода. Она успела. И мужчина тоже увидел. На секунду все трое оказались в отражениях телевизоров: Аня с рюкзаком, Чистильщик позади, Виктория сбоку. Геометрия снова сошлась.

Теперь надо было идти к пожарному выходу. Коридор был в двадцати метрах. Двадцать метров в ТЦ — это пропасть, если за тобой идёт человек, который умеет забирать людей без шума. Аня пошла первой. Не быстро. Виктория двигалась параллельно, отделённая от неё потоком покупателей. Чистильщик между ними чуть сзади. Он больше не скрывал сокращение дистанции. Просто делал это в рамках нормы: человек обходит медленных, перестраивается, идёт к тому же коридору.

Пять метров до поворота. Четыре. Три. Тут из магазина техники вышел консультант с огромной коробкой в руках и перекрыл проход. Аня остановилась. На долю секунды. Этого хватило. Чистильщик оказался ближе. Слишком близко. Сбоку. Ровно там, где Виктория предупреждала. Он ещё не касался её, но уже мог. Его левая рука поднялась на уровень её локтя.

Аня не думала. Она резко дёрнулась в сторону, пытаясь уйти из захвата. В этот момент Чистильщик, сокращая дистанцию, сделал резкий шаг. Консультант с коробкой, заметив движение у себя за спиной, испуганно обернулся, поскользнулся на гладком полу и выронил коробку. Та с грохотом рухнула на плитку, содержимое разлетелось. Кто-то выругался, женщина вскрикнула.

— Ой! — громко сказала Аня. — Простите!

Она присела, делая вид, что помогает собирать рассыпавшиеся вещи. Рука Чистильщика прошла над её плечом по пустому воздуху. Виктория использовала эту секунду. Она оказалась рядом, подхватила Аню за капюшон не грубо, а точно, подняла, как вытаскивают из-под колёс, и потянула к выходу.

— Идём, — сказала она.

Аня почти рассмеялась от ужаса. Чистильщик не стал наклоняться. Не стал помогать. Не стал создавать сцену. Он просто обошёл консультанта с другой стороны. Но теперь между ним и ними стояли трое раздражённых покупателей, коробка, рассыпанное содержимое и маленькая бытовая авария. Дистанция снова стала семь метров.

Они вошли в коридор. Здесь шум торгового центра стал глуше. Свет — холоднее. Стены — проще. Рекламные поверхности закончились. Началась служебная зона, где никто не хочет задерживаться без причины. Это было опасно: меньше людей, меньше хаоса, меньше свидетелей. Но и ближе к выходу.

Аня встала у плана эвакуации левым плечом, как было сказано. Виктория на секунду остановилась рядом.

— Дальше по лестнице вниз, потом дверь во двор.

— А ты?

— Я за тобой.

— Нет, ты сейчас опять…

— За тобой, сказала.

Чистильщик вошёл в коридор. Он шёл ровно. Спокойно. Дистанция — десять метров. Девять.

Виктория открыла пожарную дверь. Сработал тихий предупредительный писк, но сигнализация не взвыла. Видимо, дверь была не аварийной в строгом смысле, а служебной эвакуационной, подключенной к системе контроля. Или отключенной наполовину. Виктория это, кажется, ожидала.

За дверью была лестница. Серая. Бетонная. Пахло пылью, холодом и металлическими перилами. Аня шагнула внутрь. И в этот момент Чистильщик впервые заговорил.

— Вика.

Голос был негромкий. Даже почти вежливый. Виктория замерла. Не полностью. Только внутри. Аня увидела это по плечу, по пальцам на ручке двери, по тому, как лицо стало каменным.

Чистильщик остановился в начале коридора.

— Старые привычки, — сказал он. — Правый край, зеркала, шум, слабого вперёд. Ты стала сентиментальной.

Виктория держала дверь открытой.

— А ты всё такой же скучный, Громов.

Аня перевела взгляд с неё на него. Громов. Значит, имя было. Значит, прошлое было. Значит, это не просто наёмный человек из темноты.

Чистильщик чуть наклонил голову, как будто признал удар.

— Рана мешает?

— Твоя речь сильнее.

— Девочку отдай. Камни оставь. Тебе дадут уйти.

— Ты сам в это веришь?

— Нет.

— Тогда зачем говоришь?

— Проверяю, насколько ты устала.

Виктория едва заметно улыбнулась.

— И?

— Сильно.

Аня стояла на первой ступени лестницы, с рюкзаком за спиной, и понимала, что сейчас всё может сорваться. Не в погоню. Не в витрины. В прямое столкновение. Громов не повышал голос, не угрожал, не доставал оружие. Но от его спокойствия воздух в коридоре стал плотным.

Виктория сказала, не поворачивая головы: