Юрий Верхолин – Кринж и бриллианты (страница 31)

И где-то за рядами, невидимая для Ани, двигалась Виктория. Или не двигалась. Или уже попала в его расчёт.

Аня взяла серый чехол, покрутила в руках и сказала:

— А можно я сфоткаю подруге?

— Конечно.

Телефона у неё не было. Она сделала вид, что ищет его в кармане, потом в другом, потом хлопнула себя по худи.

— Блин. Я его в магазине оставила.

Продавщица сочувственно округлила глаза.

— В каком?

— В одежде. Я сейчас.

И Аня пошла обратно. Не к пожарному выходу. Не по плану. Она увидела в отражении, как мужчина на долю секунды изменился. Не лицом — темпом. Его расчёт споткнулся. Если она идёт обратно, значит, рюкзак возвращается к Виктории? Или это паника? Или приманка? Он должен был решить снова.

Аня не знала, правильно ли делает. Она просто поняла, что если пойдёт прямо к пожарному выходу, он перережет её у поворота. А если вернётся, то сломает линию. «Твоя ошибка не похожа на мою привычку». Вот. Ошибка. Она сделала её оружием.

Мужчина пошёл следом, но уже не так гладко. Между ними вклинилась пара с пакетами, потом ребёнок на самокате, которого мать тут же схватила за капюшон. Аня прошла мимо входа в магазин одежды, но не вошла. Вместо этого резко свернула к эскалатору вниз, будто вспомнила, что телефон мог остаться на фудкорте или в туалете. Сердце било так, что отдавалось в горле.

— Девочка, чехол! — крикнула продавщица сзади.

Аня поняла, что всё ещё держит серый чехол. Прекрасно. Теперь она ещё и воровка аксессуаров.

— Да чтоб тебя, — прошептала она.

Она остановилась, подняла чехол, виновато махнула продавщице, как обычный тупой подросток, и пошла обратно на два шага, чтобы вернуть. Мужчина снова замедлился. Ему нельзя было ускоряться. Нельзя было привлекать внимание. Нельзя было хватать её рядом с продавщицей, которая уже смотрит. И эти две секунды стали подарком.

Из бокового прохода за магазином одежды вышла Виктория. Не к Ане. К мужчине. Она не нападала. Не бежала. Просто появилась в его слепом углу, с пакетом в руке, как уставшая покупательница, которая тоже идёт к островку с чехлами. Но Аня увидела, как изменилось её плечо. Как правая рука стала свободной. Как корпус, несмотря на рану, собрался для короткого рывка.

Мужчина тоже увидел. Слишком рано. Он чуть повернул голову. Не испугался. Не удивился. Только принял информацию. И ушёл от контакта. Просто сделал шаг в сторону, подставив между собой и Викторией женщину с пакетами. Не толкнул её, не схватил, не создал сцены. Использовал чужое тело как стену. Виктории пришлось остановиться, чтобы не сбить женщину. Одной секунды хватило, чтобы Чистильщик снова стал недосягаемым.

— Сука, — очень тихо сказала Виктория в наушник. Аня прочитала по губам, но слово прозвучало в ухе чётко.

Мужчина двинулся к эскалатору вверх. Не вниз, не к выходу, не к Ане. Вверх. Он снова резал угол. Он понял, что их план включает пожарный выход на этом уровне, и уходил туда, откуда сможет увидеть следующий маршрут сверху. Он не гнался. Он управлял.

Виктория подошла к Ане и забрала из её руки чехол.

— Украсть решила?

— Это был манёвр.

— Дорогой?

— Не знаю. Серый. Скучный. Почти наш стиль.

Виктория положила чехол обратно на стойку, коротко кивнула продавщице.

— Передумали.

— Бывает, — сказала продавщица и тут же переключилась на другого покупателя.

Виктория взяла Аню за локоть. Не грубо. Но пальцы были стальные.

— Ты изменила маршрут.

— Он бы перерезал у поворота.

— Видела?

— В отражении. Он шёл сбоку. Как будто знакомый. Мог взять за локоть и сказать, что я его дочь или типа того.

Виктория смотрела на неё долю секунды.

— Верно.

— Я облажалась?

— Нет.

— Тогда почему у тебя лицо, как будто я сожгла город?

— Потому что он тоже не облажался.

Они пошли вдоль атриума, теперь уже не скрываясь в магазине, а используя общий поток. Виктория перестроила маршрут. Пожарный выход за магазином техники оставался целью, но прямой путь к нему был закрыт. Чистильщик ушёл вверх и мог видеть их сверху через стеклянное ограждение. Значит, надо было пройти так, чтобы верхний обзор стал бесполезен.

— Зеркала, — сказала Виктория в наушник. — Потом эскалатор. Потом техника.

— Он же наверху.

— Поэтому мы пойдём туда, где верх видит слишком много.

— Это как?

— Фудкорт.

Аня едва не застонала.

— Толпа с подносами?

— Да.

— Дети, супы, кофе, липкий пол?

— Да.

— Ты точно профи, а не садист?

— Сегодня совпало.

Они поднялись на эскалатор не сразу. Сначала подошли к витрине магазина белья, потом резко, но естественно влились в группу людей, которые уже ступали на движущиеся ступени вверх. Аня встала на одну ступень ниже Виктории, как будто они не вместе. Рюкзак давил назад, и она крепко держалась за поручень.

— Не стой рядом со мной, — сказала Виктория.

— Уже.

— Если он смотрит сверху, мы не пара.

— Мы и так не похожи на пару. Скорее на похищение со скидкой.

— Меньше юмора.

— Юмор держит меня от истерики.

— Тогда дозируй.

Эскалатор вёз их вверх медленно, мучительно открыто. Аня чувствовала себя выставленной на ленту. Вокруг люди стояли, листали телефоны, говорили, держали пакеты. На соседнем эскалаторе вниз ехали другие лица. Она искала мужчину в тёмной куртке и не находила. Это было хуже.

— Я его не вижу, — сказала она.

— Значит, он видит нас.

— Обожаю.

— Смотри не за ним. Смотри за теми, кто смотрит на нас слишком долго.