Юрий Верхолин – Кринж и бриллианты (страница 29)

— Он копирует? — спросила Аня через наушник.

— Он режет угол.

— Что это значит?

— Он не идёт за нами по следу. Он идёт туда, где мы окажемся.

— Как он знает?

— Потому что я слишком предсказуема для человека, который меня учил или учился рядом.

Аня резко посмотрела на неё.

— Что?

— Потом.

— Нет, это не «потом». Он тебя знает?

— Сейчас важно, что он знает мои привычки.

— Какие?

— Я люблю зеркала. Не люблю тупики. Беру правый край потока. Перед выходом делаю ложную остановку. Использую шум. Не доверяю лифтам. Веду слабого через магазин, где много ткани и зеркал.

Аня почувствовала, как живот падает вниз.

— То есть мы делаем всё, что он ждёт?

— Уже нет.

— Почему?

— Потому что ты спросила.

Виктория повернула к ней голову.

— Он профи. Мне нужна твоя голова.

Аня моргнула.

— Моя?

— Да.

— У меня она сейчас в режиме «ошибка системы».

— Нормально. Твоя ошибка не похожа на мою привычку. Он считает меня. Тебя — нет.

Аня хотела сказать что-то нервное, смешное, привычное. Про то, что её голова обычно нужна только для шапки и школьных проблем. Про то, что доверять ей план — это кринж на уровне госзакупок. Но слова не вышли. Потому что Виктория сказала это не как утешение. Не как взрослый, который хочет подбодрить ребёнка. Она сказала это как профессионал, которому действительно понадобился новый элемент в схеме.

Аня посмотрела в зеркало. Мужчина в тёмной куртке стоял теперь ближе. Он листал вешалку с мужскими свитерами. Плохо листал. Без интереса. Пальцы двигали ткань, глаза работали отдельно.

— Он видит нас через зеркало у примерочных, — сказала Аня.

— Да.

— И ждёт, что мы пойдём к правому выходу.

— Да.

— Потому что ты любишь правый край.

— Да.

— А если мы пойдём левым?

— Он готов. Левый выходит к эскалатору. Там открыто.

— А если не к выходу?

Виктория не ответила сразу.

Аня сглотнула и продолжила, пока мысль не развалилась:

— Он считает тебя. Значит, ты не должна делать ход. Я должна.

— Говори.

— Мы разделяемся.

— Нет.

— На несколько секунд.

— Нет.

— Слушай. Он пришёл за нами двумя или за рюкзаком?

— За всем.

— Но рюкзак на мне. Если я пойду одна, он посмотрит на меня. Хотя бы на секунду. Если ты пойдёшь в другую сторону, он будет выбирать. Ему придётся решать, кто важнее. Ты или рюкзак.

— Он выберет рюкзак.

— Значит, ты сможешь выйти ему за спину.

— Или он возьмёт тебя.

— На людях?

— Профи умеют брать людей на людях.

Аня почувствовала, как по спине прошёл ледяной пот, но не отступила.

— Тогда не далеко. Я не ухожу из магазина. Я иду к манекенам у выхода, делаю вид, что фоткаю или выбираю кепку. Ты уходишь между рядами назад. Мы встречаемся у пожарного выхода за магазином техники. Ты сама показывала план.

— Это далеко.

— Но не прямой выход. Он ждёт, что ты не пойдёшь туда, потому что там служебный коридор и камеры. Значит, туда он поставит меньше внимания.

— Ты не знаешь, сколько у него людей.

— А ты знаешь?

Виктория молчала. Ответ был ясен.

Аня вдохнула через нос. Маска снова прилипла к губам.

— Он один сейчас. Или главный один. Если бы их было трое, нас бы уже закрыли у входов. Они бы не играли в витрины. Значит, ему надо подойти чисто. Без шума. Он не хочет панику. Значит, паника — наш шанс.

— Паника привлекает охрану. Охрана привлекает камеры. Камеры привлекают Соколова.

— А Чистильщик привлекает смерть. Выбирай вайб.

Виктория посмотрела на неё так, будто впервые увидела не девочку с рюкзаком, а человека, который способен предложить плохой, рискованный, но рабочий вариант.

— Ты боишься? — спросила она.