Юрий Верхолин – Кринж и бриллианты (страница 28)

— Тогда он даёт нам почувствовать ложную свободу.

— Мне уже не нравится слово «хорошо».

— Привыкнешь.

Они вошли в магазин одежды. Тот же запах новой ткани, тёплой пыли и пластика. Та же музыка, слишком бодрая для людей, которые выбирают дешёвые штаны. Те же манекены с пустыми лицами. Теперь всё выглядело иначе. Ряды вешалок стали укрытиями. Зеркала — окнами назад. Примерочные — ловушками. Кассовая зона — узким горлом. Служебная дверь у дальней стены — возможностью или капканом.

Виктория взяла с вешалки женский жакет, повесила себе на руку, потом другой. Аня взяла худи, хотя оно ей не было нужно. Они двигались между рядами так, будто снова выбирали одежду. Но теперь их маршрут строился не по товарам, а по линиям обзора.

— Он зайдёт? — спросила Аня.

— Не сразу.

— Почему?

— Сначала проверит выходы.

— Ты знаешь, что он сделает?

— Я знаю, что сделала бы я.

— И он тоже знает?

Виктория мельком посмотрела на неё.

— Поэтому плохо.

Аня почувствовала, как под рюкзаком выступил пот. Тёплая ткань худи прилипла к спине. Вес бриллиантов стал не просто физическим, а шумным. Ей казалось, что каждый камень внутри звенит, что каждый продавец слышит, что каждая камера видит сквозь ткань. Она подтянула лямку, но тут же вспомнила: лишнее движение. Остановилась. Сделала вид, что поправляет рукав.

Виктория заметила.

— Нормально.

— Что нормально?

— Поправила без паники.

— У меня внутри паника в полный рост.

— Снаружи меньше.

— Прогресс?

— Да.

Они прошли к зеркалу в дальнем углу. Виктория встала так, чтобы видеть вход в магазин под углом. Аня держала худи перед собой, будто оценивает цвет. В зеркале появились люди: женщина с коляской, парень в наушниках, две девушки с одинаковыми пакетами, консультантка. Мужчины в тёмной куртке не было.

— Он не вошёл, — сказала Аня.

— Вошёл.

— Где?

— Не в главный проход.

Аня почти повернула голову, но удержалась.

— Смотри левое зеркало. За стойкой с джинсами.

Она посмотрела. Сначала увидела только ряд джинсов, металлическую стойку, табличку «-30%», женщину с красной сумкой. Потом — кусок тёмной куртки за колонной. Мужчина стоял не в проходе, а у бокового входа магазина, почти за рекламным стендом. Он не рассматривал товар. Но теперь в руке у него был телефон.

— Он кому-то звонит?

— Нет.

— Откуда знаешь?

— Экран чёрный.

— Тогда зачем?

— Отражение. Камера. Или повод держать руку выше.

Аня вдруг поняла: он тоже использует стекло, металл, витрины. Он тоже не смотрит прямо. Он тоже знает, что прямой взгляд — это признание.

— Он как ты, — сказала она.

Виктория помолчала.

— Хуже.

— Почему?

— Он не ранен.

Это было сказано без жалости к себе. Просто вводная. Как температура воздуха или количество выходов. Аня посмотрела на Викторию и впервые за всё время увидела не только собранность, но и предел. Лицо ровное, но губы чуть суше. Движения точные, но экономные до жадности. Она берегла каждый поворот корпуса. Рана в боку не исчезла от того, что началась охота. Она только стала ещё одним участником игры, работающим против них.

— Мы можем выйти через служебную дверь? — спросила Аня.

— Он ждёт, что я попробую.

— Тогда не пробуем?

— Пока нет.

— А главный выход?

— Тоже считает.

— Эскалатор?

— Слишком открыто.

— Лифт?

— Камера и коробка.

— Примерочная?

— Тупик.

— Класс. Мы в магазине шмоток, а ощущение, что в шахматах, где все клетки горят.

— Неплохое описание.

— Спасибо. Я в ужасе, но с метафорами.

Виктория взяла пару вещей и пошла к примерочным. Аня напряглась.

— Ты же сказала тупик.

— Для тех, кто входит.

— А мы?

— Не войдём.

Перед примерочными стояла очередь из трёх человек. Виктория подошла, повесила вещи на стойку возврата, задержалась у зеркала и резко, но естественно сменила направление, будто передумала мерить. Она быстро, не привлекая внимания, вернулась к Ане и встала рядом, делая вид, что поправляет воротник.