Юрий Верхолин – Кринж и бриллианты (страница 25)
— А если там грязно?
Виктория посмотрела на неё. Аня вздохнула.
— Ладно. Поняла. Грязь переживу. Пулю — не факт.
— Учишься.
— Отстойная школа.
— Зато без домашних заданий.
— У нас рюкзак... — Аня осеклась и покосилась на соседа. — В общем, это хуже домашки по алгебре.
На этот раз Виктория действительно чуть усмехнулась. Не тепло. Но живо.
Маршрутка довезла их до остановки за квартал от торгового центра. Виктория не стала выходить у главного входа, где уже толпились люди, такси, доставщики, мамы с колясками и курьеры. Они вышли раньше. Прошли через двор, мимо мусорных баков, небольшой аптеки, кофейни с запотевшими окнами. Аня увидела своё отражение в стекле: шапка, маска в руке, чужая куртка, тяжёлый рюкзак. Девочка как девочка. Уставшая. Немного злая. Никакая.
Виктория была права.
Торговый центр поднялся перед ними серой громадой со стеклянными фасадами, рекламными экранами и огромной вывеской. У главного входа люди текли внутрь и наружу. Автоматические двери открывались с мягким шорохом. Охранник у рамки лениво смотрел в телефон. Камеры под потолком поворачивались медленно, как насекомые.
Виктория повела Аню не туда. Они обошли здание по боковой улице, спустились к въезду в подземную парковку. Машины втягивались вниз одна за другой. Запах изменился: холодный воздух смешался с выхлопом, мокрой резиной, бетонной пылью и тормозными колодками.
— Маску, — сказала Виктория.
Аня надела.
— Голова ниже?
— Не ниже. Естественно.
— Я уже не понимаю, где естественно.
— Представь, что ты опаздываешь, но не сильно.
— Это мой обычный вайб.
— Вот его и держи.
Они вошли через пешеходный спуск рядом с парковкой. Камера висела над дверью. Аня почувствовала её кожей, но не подняла взгляд. Смотрела на плечо мужчины впереди, на пакет с логотипом магазина электроники, на серую плитку под ногами. Держалась в группе: мужчина, женщина с ребёнком, курьер с коробкой и они. Не отдельно. Не парой беглецов. Просто часть неудобного утреннего потока.
Внутри парковки гул усилился. Каждый звук отражался от потолка: шаги, писк сигнализации, хлопок двери, голос ребёнка, скрип тележки. Свет был искусственный, зеленоватый. Машины стояли рядами, между ними двигались люди с пакетами, сумками, стаканами кофе.
Виктория не смотрела на камеры напрямую. Но Аня видела, что она знает, где они. По тому, как она выбирала траекторию между колоннами. По тому, как входила в слепые промежутки за высокими автомобилями. По тому, как пропускала вперёд семейную пару, чтобы пройти за ними под объективом.
— Камеры не надо бояться, — сказала Виктория тихо, но не в наушник — так, на случай, если рядом кто-то мог услышать. — Камера — тупой глаз. Опасен тот, кто потом смотрит запись.
— Утешение уровня «пожар не страшный, страшно гореть».
— Примерно.
Они поднялись на первый этаж через боковой лифт вместе с тремя людьми. В лифте пахло духами, влажной шерстью и кофе. Аня смотрела на кнопки. Виктория — на отражение в металлической стене. Их лица искажались, вытягивались, дробились. На секунду Ане показалось, что за ними уже кто-то стоит, но это был просто мужчина с пакетом корма для кошек.
Двери открылись. ТЦ встретил их теплом. И шумом. После схрона это было почти нападение. Музыка из динамиков. Голоса. Детский смех. Писк касс. Запах выпечки, парфюма, жареного масла, новой одежды, пластика, кофе. Свет витрин. Движение эскалаторов. Блики на плитке. Рекламные экраны. Люди. Слишком много людей. Аня на секунду остановилась.
— Поток, — сказала Виктория через наушник.
Аня заставила себя сделать шаг и войти в общий ритм.
Они двигались мимо витрин, не задерживаясь. Виктория выбирала магазины не по брендам, а по выходам. Первый — одежда. Большой сетевой магазин с широким входом, несколькими рядами, зеркалами и двумя кассовыми зонами. Камеры на потолке. Много покупателей. Слишком много одинаковых вещей.
— Здесь, — сказала Виктория.
Аня хотела спросить, что именно покупать, но Виктория уже сняла с вешалки серое худи, чёрные штаны, две футболки, упаковку носков и простую бейсболку. Размеры выбрала на глаз.
— Примерочная?
— Нет.
— А если не подойдёт?
— Подойдёт достаточно.
— Стиль умер.
— Стиль похороним позже.
Они прошли к кассе не сразу. Виктория заставила Аню пройти между рядами, взять ещё одну кофту самой, потом вернуть её на место. Обычное движение покупателя. Не слишком прямой маршрут. Не слишком быстрый.
На кассе девушка с наклеенными ресницами пробила вещи, даже не посмотрев на них толком. Виктория расплатилась наличными. Чек не взяла.
— Чек? — спросила кассирша.
— Не надо.
Голос был обычный. Уставший. Без тени тревоги.
Дальше — обувь. Аня выбрала бы что-то мягкое, красивое, нормальное. Виктория выбрала чёрные кроссовки без ярких вставок.
— Эти.
— Они страшные.
— Они бегают.
— Обувь не бегает.
— Плохая — мешает.
Размер подошёл. Почти. Чуть свободно, но с толстыми носками нормально. Аня переобулась в примерочной кабинке, старые кроссовки Виктория велела не выбрасывать в магазине.
— Почему?
— Слишком свежая связка. Купили обувь, оставили старую — точка на карте. Старую обувь выбросим отдельно.
— У меня теперь мусорная стратегия.
— У тебя теперь жизнь.
Аня затянула шнурки. Новые кроссовки были жёсткие, пахли резиной и клеем. Но сухие. После мокрых старых это казалось почти роскошью.
Потом был салон связи. Там Виктория стала ещё тише. Выбрала не большой яркий павильон, а маленькую точку у прохода, где скучающий парень листал телефон. Сим-карты лежали под стеклом. Рядом продавались дешёвые зарядки, чехлы, наушники, повербанки.
— Две сим-карты, — сказала Виктория. — Без тарифа с привязкой. Самые простые.
Парень поднял глаза.
— Паспорт нужен.
Виктория положила на стойку документ. Аня увидела только край обложки. Не её фамилия. Не её лицо. Или её? Она не успела понять. Продавец посмотрел, сравнил лениво, без интереса человека, которому платят не за внимательность, а за оформление. Что-то вбил в компьютер. Попросил номер телефона. Виктория продиктовала. Чужой, одноразовый, мёртвый — Аня уже понимала такие вещи без объяснений.
— Вам ещё защитное стекло? — спросил парень.
— Нет.
— Повербанк по акции?
Виктория посмотрела на витрину.