Юрий Верхолин – Кринж и бриллианты (страница 22)

— Гарнитура. Вставляешь в ухо, микрофон крепишь на воротник. Говоришь почти шёпотом — я слышу. Я говорю — ты слышишь. Дистанция до трёхсот метров в помещении. Дальше — хуже, но в ТЦ хватит.

Аня взяла устройство, покрутила в пальцах. Оно было лёгкое, почти невесомое. Пластик, резина, маленькая кнопка сбоку.

— У тебя были наушники? Всё это время?

— Были. В этом ящике. Ждали своего часа.

Виктория показала, как вставлять наушник в ухо, как крепить микрофон к воротнику куртки, как включать и на какую кнопку нажимать, чтобы говорить. Аня повторила. Чужая резина в ухе щекотала, но быстро перестала мешать.

— Проверь, — сказала Виктория и отошла к противоположной стене схрона.

— …Ты меня слышишь? — тихо спросила Аня, чувствуя себя глупо.

Голос Виктории прозвучал в ухе чётко, почти без искажений:

— Как в соседней комнате.

— Кринжово.

— Работает.

Она вернулась к Ане, забрала наушник, проверила заряд, показала, как менять батарейку.

— Включаешь только перед выходом из схрона. Экономишь заряд. В ТЦ говорим коротко. Никакой болтовни. Координаты, направления, описание. Поняла?

— Координаты, направления, описание. Не флудить.

— Хорошо.

Виктория убрала гарнитуры в маленький непромокаемый пакет, сунула во внутренний карман.

— Сегодня выходим.

Аня подняла голову.

— Куда?

— В город.

Слово прозвучало хуже, чем «погоня». В схроне было тесно, холодно, грязно, пахло бетоном и оружейным маслом, но за ночь он стал понятным. Здесь были стены. Замки. Стеллажи. Правила. В городе были камеры, люди, витрины, полицейские, случайные взгляды, чужие телефоны, двери, которые открываются неизвестно куда.

— Зачем? — спросила Аня.

— Обувь тебе. Одежда. Наличные. Сим-карты. Еда. Обезболивающее. Антисептик. Зарядка. Возможно, транспорт.

— У нас же тут всё есть.

— Тут есть пауза. Жизни тут нет.

Аня посмотрела на стеллажи. Консервы, вода, аптечки, батарейки. Всё аккуратно. Всё заранее. Но Виктория была права. Это было место, где переживают ночь. Не место, где живут. Даже воздух здесь был запасным.

— А почему ТЦ? — спросила Аня.

— Толпа. Парковки. Магазины. Банкоматы. Туалеты. Несколько выходов. Камеры есть, но их много. Чем больше камер, тем хуже их быстро смотреть.

— Это звучит как кринж-план.

— Это звучит как рабочий план.

— В ТЦ куча людей.

— Поэтому туда.

— Нас увидят.

— Нас увидят все. Запомнят единицы. Нам нужны не отсутствие глаз, а отсутствие внимания.

Аня молчала. Виктория встала. Медленно. Левой рукой придержала бок, но сразу убрала ладонь, будто сама себе запретила этот жест. Подошла к стеллажу и начала выкладывать на верстак вещи: серую медицинскую маску, две тонкие шапки, тёмные перчатки, старый складной зонт, пластиковую бутылку воды, батончик, влажные салфетки, маленький фонарик, блокнот, карандаш, плоский телефон, несколько купюр.

— Денег мало, — сказала она. — На первое хватит. Остальное снимем.

— С какой карты?

— Не твоё.

— Очень информативно.

— Меньше знаешь — меньше врёшь.

— Я вообще-то уже в этой истории по уши.

— По колено. По уши будет позже, если будешь болтать.

Аня фыркнула, но спорить не стала. Виктория открыла ящик с одеждой. Достала тёмную толстовку, старую куртку без ярких деталей, кепку, шарф. Осмотрела Аню коротким взглядом, как оценивают не человека, а силуэт.

— Тебе надо стать скучной.

— Спасибо. Очень мотивирует.

— Ты сейчас девочка с рюкзаком, которую ищут. Надо стать девочкой с рюкзаком, на которую всем плевать.

— А разница?

— В походке.

— В походке?

— И в глазах. Не верти головой. Не проверяй всех подряд. Не жмись к стенам. Не беги, если все идут. Не стой, если поток двигается. Не смотри в камеры. Не прячь лицо руками. Не изображай шпиона. Шпионов видят быстрее дураков.

— То есть мне быть дурой?

— Обычной.

— Это почти оскорбление.

— Это задача.

Виктория кинула ей шапку. Аня поймала.

— Волосы убери. Шапку ниже. Маску наденешь перед входом. Не сейчас. В маске в промзоне выглядишь как человек, которому есть что скрывать. В маске в ТЦ — как человек, который не хочет заболеть.

Аня стала убирать волосы под шапку. Пальцы путались. Волосы цеплялись за ткань. Она раздражённо выдохнула.

— Я выгляжу ужасно?

Виктория посмотрела.

— Ты выглядишь никак.

— Вау. Комплименты от терминатора.

— Запомни это состояние.

— Какое?

— Никак — это хорошо.

Аня замолчала и посмотрела на рюкзак. Он лежал там же, в углу. Зелёный, грязный, потёртый. Слишком детский для того, что внутри. Слишком заметный именно потому, что обычный. Виктория тоже посмотрела на него.