Юрий Верхолин – Кринж и бриллианты (страница 16)

— Держись.

— Я держусь!

— Не за рюкзак. За ручку.

Аня вцепилась в потолочную ручку так, что суставы побелели.

Виктория прошила развязку на жёлтый, почти красный. Слева загудел грузовик. Его кабина выросла рядом, огромная, грязная, с облупленным логотипом. Аня увидела лицо водителя — круглое, злое, распахнутый рот. Потом Виктория уже уходила вправо, в узкий съезд между бетонными отбойниками. Чёрный седан рванул следом. Сирена ДПС стала ближе.

— Они нас остановят? — Аня говорила слишком быстро. — Если сейчас, то да. Если оторвёмся — нет.

— Мы оторвёмся?

— Пока не знаю.

Виктория держала руль двумя руками, низко, крепко. Плечо у неё работало с задержкой, как у человека, который чувствует боль, но отложил её на потом. На виске выступил пот. В свете приборки лицо стало серым, жёстким. Навигатор снова моргнул. Красная линия предлагала вернуться на трассу. Виктория отключила экран ладонью.

— Теперь по памяти.

— Ты знаешь, куда ехать?

— Я знаю, куда им надо думать, что мы едем.

Впереди промзона раскрылась длинной дорогой. По обеим сторонам стояли фуры, полуприцепы, контейнеры. Между ними горели редкие натриевые фонари. Асфальт был в ямах и масляных лужах. Виктория погасила фары.

— Ты что делаешь?!

— Глаза.

— Какие глаза?!

— Их.

Мир снаружи на секунду провалился в темноту. Остались только жёлтые фонари, белые полосы разметки, тусклые отражения в лужах. Чёрный седан сзади включил дальний. Свет ударил в салон, вырезал пальцы Ани на ручке, её колени, край зелёного рюкзака. Виктория чуть повернула руль, пропуская внедорожник между двумя стоящими фурами. Зазор казался невозможным. Металл прошёл совсем рядом, справа скрежетнула ветка грязного брезента, слева зеркало едва не слизнуло ржавый борт. Аня зажмурилась.

— Не закрывай глаза, — сказала Виктория.

— Я не могу!

— Можешь. Смотри вперёд. Тошнить будет меньше.

— Меня уже тошнит!

— Дыши носом. Четыре вдох, шесть выдох.

— Я тебя ненавижу!

— Потом.

Внедорожник вылетел из коридора между фурами. Виктория включила фары обратно, но сразу повернула влево, на технический проезд. Чёрный седан проскочил мимо въезда на полкорпуса, его тормоза взвизгнули. Он начал сдавать назад. В этот момент с другой стороны промзоны вылетела машина ДПС. Сине-красные вспышки разрезали ночь. Сирена ударила в бетонные стены и вернулась многократным эхом.

— Они с двух сторон! — закричала Аня.

— Не с двух. Их поставили на трекер.

— И что это значит?

— Значит, они тупые.

Виктория резко дала вправо. Внедорожник прыгнул через разбитый бордюр, днище глухо ударило о бетон. Аня вскрикнула, рюкзак чуть не слетел на пол. Машина вынеслась на старую погрузочную площадку, где стояли деревянные поддоны, ржавые тележки и открытый шлагбаум. Виктория не объехала поддоны. Она прошла через них. Дерево взорвалось щепой под бампером. Одна доска ударила по капоту и улетела в темноту. В зеркале Аня увидела, как патрульная машина затормозила перед завалом, мигалки бешено замелькали, а чёрный седан, уже вернувшийся на след, нырнул в соседний проезд.

Виктория считала вслух:

— Три... два... один...

Она выкрутила руль влево. Внедорожник развернуло боком. Шины завизжали. На мгновение Ане показалось, что машина сейчас перевернётся, что вся эта дорогая кожа, стекло, металл, бриллианты и их тела смешаются в один удар. Но Виктория поймала занос, выровняла машину и вдавила газ.

— Что это было?!

— Правило трёх секунд.

— Какое ещё правило?!

— Человек реагирует с задержкой. Машина тоже. Страх — дольше.

— Я сейчас умру.

— Не сейчас.

Они вылетели на параллельную улицу. ДПС осталась сзади, чёрный седан снова появился сбоку, за сетчатым забором. Он шёл по соседнему проезду, пытаясь выйти наперерез. Виктория увидела это раньше Ани. Она сбросила скорость.

— Почему тормозим?! Они же рядом!

— Пусть думают, что успели.

Седан ускорился. Его фары мелькали между столбами забора. Впереди два проезда сходились у широких ворот логистического хаба. Аня поняла, что чёрная машина хочет выскочить первой и перекрыть дорогу.

— Они нас зажмут!

Виктория молчала. Седан вырвался из-за забора. Его нос уже был на их полосе. Внутри мелькнул силуэт водителя. Второй человек на пассажирском сиденье повернул голову к ним. Виктория ударила по тормозу. Внедорожник клюнул носом. Аню бросило вперёд, ремень впился в грудь, воздух вылетел из лёгких. Чёрный седан проскочил перед ними, не успев перестроиться, его заднюю часть занесло. Он врезался в груду пластиковых дорожных барьеров. Не сильно. Но достаточно, чтобы потерять секунды.

Виктория уже сдавала назад.

— Ты назад едешь?!

— Он тоже так подумал.

Она крутанула руль, вывернула внедорожник в обратную сторону и ушла в узкий проезд, который до этого был у них за спиной. ДПС, вырвавшаяся из-за угла, проскочила мимо нужного поворота и затормозила слишком поздно. Аня увидела в зеркале, как патрульные мигалки мечутся, как синий свет ложится на мокрый асфальт, как кто-то распахивает дверь.

— Они выйдут!

— Пусть бегают.

Дорога стала хуже. Асфальт закончился. Началась бетонка, разбитая плитами. Машину трясло так, что зубы стучали. В салоне запахло разогретой резиной и пылью из вентиляции. Где-то под панелью тихо тикал пластик. Аня держалась одной рукой за ручку, другой прижимала рюкзак. Её мутило. Во рту был кислый привкус, как после дешёвого энергетика и слёз.

— Скажи честно, — выдавила она. — Ты вообще знаешь, что делаешь?

— Да.

— А если нет?

— Тогда ты первая заметишь.

— Очень смешно.

— Я не шутила.

Виктория свернула к старой железнодорожной ветке. Рельсы пересекали дорогу под углом, заросшие травой и мусором. Впереди горел одинокий фонарь. За ним — тёмный ряд складов и высокий забор. Чёрный седан снова догонял. ДПС отстала, но сирена всё ещё была слышна, размазанная по ночи.

— Они опять сзади!

— Вижу.

— Они быстрее!

— Здесь — нет.

Виктория направила внедорожник прямо на рельсы. Удар был жёсткий. Машину подбросило. Аня вскрикнула, голова дёрнулась, ремень снова резанул плечо. Что-то в багажнике глухо ударило. Виктория поморщилась — коротко, почти незаметно, но Аня увидела. Боль прошла по её лицу тенью.