Юрий Усачёв – Море никому не расскажет (страница 15)
Еще не утихшая злость начала бушевать новым торнадо. Я бросила смартфон в стену, и он разлетелся двумя большими осколками. Ноги снова понесли меня на улицу.
Тихая ночь не мешала мне бежать к морю. Оно легонько поглаживало песок и молчаливо знало правду обо мне. Правду, которой суждено было меня доломать окончательно. Там, на берегу, я искала оправдание увиденного. Доказательства того, что намеки этих девушек – полнейшая чушь.
Я стала ковырять пяткой песок и думать. Мы не были знакомы. Это случилось давно. Неужели он? И я потом влюбилась в него! Стала жертвой берлинского синдрома! Мой извращенный мозг и беспощадная судьба толкнули меня в объятия насильника!
Я заметила небольшое движение вдалеке. Волны нежно выплеснули на берег нечто большое. Я смогла различить белое и двинулась вперед. Шаг перешел на бег… Остановка. Колени сами согнулись и подвели меня. Я рухнула на песок, схватившись за сердце, которое не было готово к увиденному. Волны вынесли на берег тело Эрика.
Он был в белой рубашке и узких черных брюках. Как во время похорон. Мои ладони тряслись, а зубы стучали, как при простудном ознобе. Я медленно подползла к нему и посмотрела в лицо.
Убийца моей души! Сумасшедшие родители сделали его таким. Внутри меня смешались любовь, ненависть и сожаление.
Я занесла руку, чтобы дать ему пощечину, и тут он открыл глаза. Все мышцы окаменели и замерли. Эрик заговорил:
– Я не смог все исправить. Сделанного не изменить. Просто было слишком поздно.
Он стал кашлять. В его груди зазвучали бульканья. Вода полилась изо рта и ноздрей, а потом фонтаном ударила мне в лицо. Я закрылась руками и отвернулась. Фонтан остановился. Эрик исчез.
Я побрела вдоль берега к дому. Плакать больше не хотелось. Вся моя сущность была раздавлена. Разбита и раздроблена. Над горизонтом уже показывались лучи. Тот самый свет нового дня. Символ радости и счастья. Но не для меня. Не сегодня.
Я остановилась около дома и посмотрела на него с отвращением. Это его жилище. Здесь был рожден монстр. Теперь оно стало компенсацией? Неужели Эрика замучила совесть и он оставил мне дом из чувства вины?
В окне второго этажа, где располагалась моя спальня, я заметила силуэт. Не ясно было, мужской или женский. Кто-то наблюдал за мной.
Меня посетила мысль, что все неправильно. Упущены какие-то детали. Почему Эрик нашел меня через три года после случившегося? Как выследил? Где хранятся видео со всеми изнасилованными девушками? Эти и другие вопросы разбивали мне череп. Страха больше не было. Я продолжала смотреть на силуэт в окне – кто‐то махал мне рукой, зазывая в дом.
Глава 14
Больно
Вдребезги! Просто об пол каждую мысль, чтобы осколки россыпью засверкали в бешеных искрах! Пошло все к черту! Эти искания истины основательно довели меня. Я себе не принадлежу, дойдя до крайней точки и увидев автора моего личного зла. Нутро взорвалось, но разве на этом все?
В окне новая загадочная фигура. Разум стал доминировать и посылать мне четкие сигналы:
Ресницы переплелись от чрезмерного сжатия век. Темнота. Сильное давление. Потеря равновесия, но сохранение устойчивости. Открыть! Пейзаж дома… В окне никого… Рассвет.
Вытираясь полотенцем в ванной, я осмотрела свое лицо и тело. Жертва. Один из трофеев Эрика, ставший его особенным экземпляром в коллекции. Та, что полюбила своего режиссера. Полупрозрачный образ девушки с полотен импрессионистов. Ничего привлекательного, только рюкзак опозоренности за спиной в виде горба. Его никто не видит, кроме меня. Тяжесть давит на спину и заставляет склониться в подчинении. Перед кем? Перед моим Эриком. Я только его.
Грузное тело подкосилось, и я разрыдалась, сидя на краю ванной. Одинокая лакримоза моей души. Это была музыкальная трагедия, не понятная ни одному слушателю. Слишком много диссонансов, резких нот. Самое ужасное, что между всхлипами звучит мотив любви.
Я до сих пор привязана к Эрику. Вся ненависть не смогла убить самое прекрасное чувство в мире.
Люблю…
В восемь утра я сидела на пороге, одетая в повседневные джинсы и ветровку оверсайз цвета разлитой ртути. Снова завывал ветер, а солнце раскидывало свет с яркостью детских улыбок. Мне же было не до смеха. Больно. Будто на гниющую рану наложили пластырь, но она продолжает пульсировать в ритме биения сердца.
Вдалеке показалась полицейская машина. Она остановилась у моря, так как подъезд к дому невозможен, и выпустила в атмосферу надвигающегося шторма двух парней в темно-синей форме. Оба стремительно направились ко мне.
Я встретила их с испуганным видом. Они были похожи друг на друга. Общий типаж: высокие, прямоугольные, узковатые лица, осветленные природой волосы, брови и щетина, подтянутые фигуры.
– Здравствуйте! Вы Аманда Дэй? – начал один из них. Второй смотрел на меня с подозрением.
Моего медленного кивка было достаточно. Первый продолжил:
– Вам необходимо проехать в участок для небольшого разговора. Нам очень пригодится ваша помощь.
– В чем? Что случилось? – недоверчиво спросила я.
Оба переглянулись.
– Вы ведь знакомы со следователем Теодором Вальцем? – спросил единственный говорящий из этой парочки.
– Конечно! Он ведет дело об убийстве родителей моего покойного молодого человека. Так в чем, собственно, дело?
– Этой ночью кто-то на него напал. Он в реанимации.
Уже через минуту оба полицейских отрешенно сидели в машине и следили за дорогой. Несмотря на мои бесконечные вопросы, стена игнора была непробиваема. Никакой реакции на злость или панику, летевшие от меня с заднего сиденья.
Меня привели в тусклую комнату без окон и оставили сидеть за пустым столом. Время в одиночестве тянулось бесконечно. Я успела передумать всякую чушь, даже версию прилета инопланетян за органами Тео! Наконец дверь открылась. Мужчина в сером костюме и белой рубашке спокойно и равнодушно посмотрел мне в глаза. Он вытер ладонью вспотевшую лысину и направился ко мне. Его шоколадная кожа и глаза редко-синего цвета удивительно сочетались и заставляли восхищаться. Ему явно за пятьдесят, но спортивная фигура, которая не могла спрятаться за покроем костюма, скидывала возраст. Кожа… Возраст всегда выдает кожа. Слишком глубокие морщины и дряблость.
Мужчина спокойно сел напротив и начал без приветствий:
– Меня зовут Брайан Рид.
– Меня привезли без объяснения подробностей! Как Тео? Что произошло?!
Синие глаза Брайана смотрели на меня внимательно. Его голос звучал четко и спокойно:
– А вы разве не знаете?
– Я бы не спрашивала, будь мне что-то известно!
Злость и переживания за Тео смешались в мощный коктейль. Плевать, кто передо мной и на что намекает.
– Вообще ситуация странная… – продолжил мужчина. – Мой коллега, истекая кровью, дозвонился до участка и прохрипел просьбу о помощи. Один из патрульных находился в районе, где проживает Теодор, поэтому все обошлось. Его доставили в больницу и сразу перевели в реанимацию. Кто-то забрался в его дом ночью и вставил нож в живот, пока тот спал. Убийце даже не пришлось приносить оружие – оно было взято с кухни.
Услышанное повергло меня в шок.
– Вижу, для вас новость неприятна, – снова заговорил Брайан. – Мы тоже очень огорчены.
– Неприятна? Да это же катастрофа! Кто мог на него напасть?
Грубые мужские руки поправили воротник, потом пальцы переплелись на животе.
– Почему вы молчите?! – еле сдерживалась я.
Уже хотела врезать по этой слишком спокойной роже, когда Брайан спросил:
– Где вы были прошедшей ночью?
Ошарашенная, я ответила:
– Дома…
Мужчина чуть наклонил голову:
– Да? А это кто тогда?
Из внутреннего кармана серого пиджака Брайан вытащил коричневый конверт и достал из него фото. На нем женщина в синем бархатном халате и вязаной шали из шерсти цвета топленого молока шла по пустой улице. Ее рыжие волосы растрепаны. Этой женщиной была я.
– Дома, говорите? Камера на улице рядом с жилищем Теодора Вальца дает нам иную информацию.
Опять бесконтрольное бродяжничество! Я же была в очередных видениях, а тело поставлено на режим автопилота. Куда меня носило, неизвестно. Вернее, было неизвестно. Но я не могла убить Тео!
Брайан чуть наклонился ко мне. Его голос смягчился:
– Давайте по-хорошему восстановим все события. Это упростит жизнь и вам, и мне. Напасть на представителя закона… Глупо ведь, Аманда.
Я стала заикаться:
– Нет… то есть да… Боже! Все не так! Убийца не я!
Воздух выкатился из меня бульканьем, глаза защипало. Когда я их открыла, то опять оказалась в море. На этот раз не очень глубоко. Одежда тянула вниз, но я все-таки выплыла на поверхность. На берегу настоящий сын Голдов играл около бушующих волн. Сцена, которую я уже видела, только с другого ракурса. Снова придется наблюдать гибель ребенка…
Море проглотило его очень быстро. Тело попыталось рвануться вперед, но меня хватило на пару движений. Справиться со штормом просто невозможно.
Я почувствовала резкое прикосновение к ногам и рывок. Меня что-то утащило под воду. Дергая ногами и руками, я все-таки смогла вынырнуть вновь и глотнуть воздуха. Второй рывок! Скользкие прикосновения. Барахтанья и жажда кислорода не давали разглядеть ничего вокруг. Что-то начало ползти по мне, хватая за разные части тела. Поверхность воды удалялась. Чужие руки схватили мое лицо, и я увидела перед собой только что утонувшего мальчика. Его глаза сделались полностью черными, а рот выпустил гортанный рык и поток пузырей воздуха. Звук усиливался и отдавал вибрацией в моей груди. Мощнейший толчок, и я глухо вдохнула воздух, уже лежа на больничной каталке.