Юрий Усачёв – Море никому не расскажет (страница 17)
– Здравствуй, моя дорогая убийца. Разберемся?
Глава 16
Приход в себя
Чуть больше месяца прошло после смерти Эрика, а я уже на грани. Девушка, пережившая траур, поток галлюцинаций, преследования и выкидыш. Сегодня я – обвиняемая в покушении на следователя и пациентка, находящаяся под наблюдением психиатра. Кто я вообще такая?
Та странная встреча с неродившимися детьми все еще не покинула мое внутреннее зрение и пробуждала ноющую боль за грудиной. Эти малыши показали мне истинную суть через мистическое зеркало. Я – бешеная лиса, готовая укусить любого в порыве неконтролируемого всплеска эмоций. Такая же рыжая, такая же непредсказуемая. Кто знает, на что способна Аманда Дэй, пока ее сознание путешествует в странных мирах, где-то за гранью возможностей человеческой психики. Около ворот сумасшествия.
Я – та, от которой душа младенца сбежала в страхе встретиться с матерью-чудовищем. Убийцей.
– Господи, Аманда! У вас такой вид, будто вы поверили этому помешанному на справедливости Брайану в реальность обвинения. Я же пошутил, назвав вас убийцей! – прервал мои тугие рассуждения Тео.
Пока отвечать мне было тяжело. Контроль за речью проявлялся слабо. Вид у меня сейчас явно ненормальный. Не хватало текущей слюны из уголка рта и месячной немытости после постоянных походов в туалет под себя.
– Аманда. Вы тут?
Быстрые кивки и неконтролируемые слезы.
– Да что ж такое! Он так вас запугал?
Отрицание в виде мотания головой из стороны в сторону. Я попыталась начать говорить:
– Запуталась…
Тео быстро обошел кровать, сел рядом со мной и (о, неожиданность!) взял меня за руку:
– Я все знаю. О вашем здоровье, о жестких нападках моего коллеги, о ребенке… Фото с камеры наблюдения ничего не доказывает. Уж я-то знаю, меня с ножом застал врасплох другой человек. Во-первых, он был невероятно силен, потому что успел перед уходом опрокинуть здоровую тумбочку из дуба, чтобы она преградила вход моим спасателям. Во-вторых, я немного успел разглядеть его. Абсолютно точно – это был мужчина. Брайана пришлось утихомирить, он пытался самовольничать в расследовании покушения на меня. Фантазер. Так что вы здесь в безопасности, спокойно поправляйте свое здоровье. Я не смог прийти раньше, потому что…
Тео показал на свой живот.
– Понимаю, – медленно проговорила я.
Хотелось многое рассказать, выплеснуть свою боль и посвятить во все жестокости, которые подарила мне судьба за время отсутствия Тео. Он еще не знает, кто такой на самом деле мой Эрик. Я хотела выговориться, но рот предательски выдавливал только отдельные слова.
– Аманда, не спешите. Успеете еще посвятить меня во все свои приключения. Они ведь наверняка были, учитывая постоянные провалы в видения, которые стали частью вашей жизни. В одном из них вы, должно быть, бродили по городу, когда на меня напал неизвестный. Предположу – бессознательно искали меня, чтобы обратиться за помощью. Не знаю, что такого страшного вы увидели тогда, но это может подождать. Набирайтесь сил. Я пока продолжу успокаивать Брайана. Еще у меня есть ощущение: в вашем доме мы что-то недоглядели.
Я кивнула:
– На заднем дворе. Подвал.
– Понятно. Осмотрю всю территорию.
Он сжал напоследок мою ладонь и вышел из палаты.
Приход Тео согрел мою душу. Пусть даже на некоторое время. Боль за грудиной не отпустит меня, но постепенно станет привычной и не такой ощутимой. Все сотрет повседневность.
Мой режим дня стал очень четким. Подъем в шесть утра. Через час завтрак. Укол и таблетки. Залипание в потолок. Обед. Свободное время до трех часов. Потом групповая терапия с доктором Курари. Ужин, снова укол и таблетки. Вечерние думы и сон. Я привыкла. Никаких видений, только реальная жизнь.
Три-четыре дня, и я основательно вернула контроль над телом. Вернулась.
– Я очень рад вашему прогрессу, Аманда! – сказал на очередной встрече доктор Курари. – Вы уже совсем другая, обрели здоровый вид. Очень хочу, чтобы теперь ваши чувства получили выход. Ощущаете готовность говорить о том, что случилось с вами?
– Думаю, да… По крайней мере, можно попробовать…
Неуверенно делая шаг навстречу предложению доктора, я ощущала трепет. Зародилась надежда прийти в себя окончательно и уехать. Я представляла, как выставляю на продажу дом, оформляю документы и пробую вновь начать все сначала. Не хочу узнавать другие подробности семьи Голд. Хватит!
– Хорошо, – тепло произнес доктор. – Что вы ощущаете сейчас?
– Возбуждение от предстоящей работы. Но при этом сильную тяжесть в груди. Она во мне все это время, пока я здесь.
– Ладно. Давайте сосредоточимся на этой тяжести.
Я закрыла глаза и стала глубоко дышать.
– Очень хорошо, – поддержал мои маленькие действия Курари. – А теперь представьте эту тяжесть и опишите. Какая она? На что похожа? Пусть это будет символично. Может, не очень ярко. Или, наоборот, как нечто четкое и сравнимое с чем-то.
Я сосредоточилась:
– Огромный серый мешок. Брошенный кем-то. На нем есть заплатки и старые швы.
– Опишите, что вокруг него.
– Серый морской пейзаж. Берег. Вода не трогает мешок. Он слишком далеко от нее.
Мой рассказ прервался. Я углубилась в наблюдение. Там в воображении заработали все органы чувств. Картинка стала ярче и реальнее. Мешок зашевелился. Из него медленно показалась голая рука, которая потянулась ко мне. Она становилась все длиннее и длиннее, захотелось инстинктивно отпрянуть назад. Ладонь резко раскрылась, схватила меня за горло и уволокла в мешок.
Меня тащило в глубь пропасти, пока я не шлепнулась на деревянный пол. Вокруг было темно. Я замерла на несколько секунд. С легким гудением загорелся свет по периметру стен в виде длинных ламп. Неизвестная мне комната с окрашенными в серый цвет стенами. Ни дверей, ни окон. В углу забился мальчик. Эрик. Тот, что утонул.
Я подбежала к нему:
– Эй, что ты здесь делаешь?
Он повернулся ко мне и показал заплаканное лицо.
– Теперь я живу здесь… – прозвучал его детский голосок.
– Почему? Что это за место? – нервничала я.
– Мой новый дом.
Помещение напоминало вечный погреб заточения. Маленькая душа застряла. Но такого не может произойти без чьего-либо умысла! Я осмотрела потолок. Там был люк. Послышались шаги. Скрежет металлической двери, и руки неизвестного бросили в него оторванный кусок хлеба и два яблока.
Мальчик с жадностью бросился к выданной пище и дикими движениями стал запихивать все в рот. Слюни, крошки и сок яблок летели во все стороны. Его глаза постепенно почернели полностью. Маленький Эрик стал каким-то нереальным. Сквозь чавканья он объявил:
– Я найду их и заставлю заплатить!
Мой крик вернул меня на групповой сеанс к доктору Курари.
– Аманда, все хорошо! Это всего лишь воображение. Вы здесь, с нами.
Его голос не успокоил меня. К чему эти вновь появившиеся видения? Я же хотела сбросить с себя тяжесть истории семьи Голд!
– Думаю, стоит закончить на сегодня. Мы продолжим работать с остальными, а вы пока пойдите в палату и побудьте в тишине. Отгоните все и подумайте о чем-то хорошем, – распорядился доктор.
Я стремительно вышла и наткнулась на молоденькую медсестру.
– Как раз вы-то мне и нужны!
Не успев отойти от увиденного, мой мозг не решился строить догадки, зачем я понадобилась кому-то. Девушка продолжила:
– В палате вас ожидает молодой человек. Попросил найти Аманду Дэй.
Она повернулась и заговорщическим тоном добавила:
– Такой симпатичный!
Я осознала, что мне сказали, когда медсестра уже удалялась от меня. Мой вопрос догнал ее на ходу:
– Но кто это?
Девушка обернулась, задумалась и ответила:
– Он представился Эриком Голдом.
Глава 17
Он
Всегда восхищалась уверенными в себе людьми. В их глазах светится разноцветный огонь, ведущий к различным вершинам. Такую степень доверия к себе очень сложно сформулировать. Она либо дана Богом, либо вырывается из грязных лап толпы комплексов.
В моем тихом омуте никакого доверия к себе не было. Вечные сомнения и критика. Тринадцатилетней девочкой смотрелась в зеркало и не понимала, какого я пола. Очень длинные руки, готовые задушить в объятиях, свисали тонкими костылями. А это лицо! Чересчур круглая форма с темными пуговицами глаз. Особенно раздражали мелкие противные прыщи, которые нападали на щеки бесформенными отрядами и вырывали с корнем всю мою любовь к себе. Я даже подстриглась очень коротко – ни дать ни взять пацан.