Юрий Усачёв – Море никому не расскажет (страница 18)
Отсутствие женственных линий в моем теле пришлось скрывать мешковатыми балахонами, широкими штанами и майками. Сказать мне о том, что это временно, что во мне на самом деле и много девичьего, было некому. Моя дорогая тетя любила меня, но больше выполняла опекунскую роль. Она была занята нашим достатком. Не побывав ни разу замужем, эта женщина решила взять на себя бремя содержания десятилетней племянницы и совсем поставила крест на своей личной жизни. Повзрослев, я много думала – возможно, тетю устраивало одиночество, а чтобы выполнить социальный догмат об обязательной реализации материнской роли, она подняла на ноги меня. Я же эту роль так и не смогу сыграть…
Мои родители были добрыми и любящими. Особенно мама. Не женщина, а сошедшее с небес теплое солнце. Ее любили все вокруг. Думаю, такой необыкновенный человек очень понадобился в раю, поэтому Бог ее забрал. Тихим чудовищным голодом саркома быстро стала поедать тело мамы и не оставила никаких шансов на продолжение жизни.
Мне уже исполнилось девять, и наступил адский год. Папа практически сошел с ума. Он рыдал каждый день. Перестал есть и мыться. Утром его глаза задерживались на моем лице, потом начиналась истерика:
Потом я молча шла в школу, возвращалась и запиралась с уроками в спальне. Со мной была большая бутылка воды и наспех сворованные из шкафа печенья. Иногда удавалось вытащить из холодильника какую-нибудь нормальную еду, хотя ее качество было под вопросом. Никто ничего не готовил. Я попросту не успела научиться, а начинать было страшно – папины истерики заставляли скрываться от него.
Тревогу забила тетя, как-то приехавшая проверить, как мы живем без мамы. Она появилась на пороге и ахнула:
– Девочка моя, ты вообще ешь? Где Роберт?
– Папа ушел позавчера. Не знаю, куда, – пропела я тоненьким голоском.
Вечер был очень домашним впервые за многие месяцы. Суп, жареные грибы с картофелем и чай с жасмином.
Мы прождали пару дней. Папу объявили в розыск. Он просто исчез. Тетя забрала меня к себе в Северный, оформила нужные бумаги. Мне даже стало легче.
Я много раз возвращалась в воспоминания и спрашивала себя – можно ли вот так просто уйти от своего ребенка? Злилась, обвиняла. Но долго ненавидеть отца не могла. Где-то глубоко во мне сидело понимание. Принятие. Объяснение.
Та любовь, которая соединяла моих родителей, была чем-то мистическим, рожденным из тонких материй. Случай один на миллиарды. Разорвать эту ткань чувств и привязанностей сродни смерти. Один умирает, второй загнивает по инерции. Для папы мир стал ненавистным, а тут еще я… Каждый раз, когда я смотрела в зеркало, детские глаза не обращали внимания на сходство с мамой. Я видела себя и не понимала папиных истерик. Позже, рассматривая свои фотографии, не заметить одинаковость большинства черт лица не смогла.
Хотелось взять свою внешность, смять, как тонкую бумагу, и порвать на мелкие кусочки, чтобы вылепить нечто новое. Вдруг тогда бы папа вернулся.
Что-то подсказывало мне – не помогло бы ничего. Папа ушел не только из дома. Его путь получил поворот в другое измерение. Либо смерть тихо подошла сзади и разрубила косой уставшее от слез тело молодого мужчины, либо он сам прыгнул на ее лезвие. Душу папы в этом мире я не чувствовала. Или просто не хотела ее ощущать.
Сомневаться во всем – стало моей привычкой. Никакого доверия к себе. Стоя в коридоре больницы после слов медсестры, я снова оказалась в растерянности. Некто, представившийся Эриком Голдом, ждет меня в палате, пока мозг пытается сопоставить эту информацию с известными ему фактами. То есть мой умерший любимый сейчас здесь? Я сама видела его труп! Кого же тогда я похоронила?..
Бред посыпался в мои мысли. Вспомнив все известные мне странности семьи Голд, я придумала теорию о близнецах, о подставной смерти и прочие глупости. Даже засомневалась в реальности происходящего. Проще пойти и встретиться с ожидающим меня человеком.
Закипела злость от непонимания, которая стала моим стимулом. Я побежала в свою палату и открыла дверь резким толчком. Никого. На кровати лежала очередная дохлая лиса.
Тошнота не заставила себя ждать. Успев добежать до туалета, я заперлась в одной из кабинок и обняла холодный унитаз. Рвотные позывы ушли. Голова горела.
Раздался скрип петель. Медленные спокойные шаги. Под дверью рядом со мной показались черные ботинки и нижняя часть брюк. Стук в дверь кабинки.
Я дернулась и растерялась. Бежать некуда. Хотя, может, это кто-то из работников больницы проверяет, все ли в порядке. Бред, Аманда, бред! Ты знаешь, что это ОН!
Дверь зашаталась – в нее уже ломились. Грохот стоял оглушающий, тем более стук моего учащенного пульса усиливал шум. От страха я залезла на унитаз и попыталась заглянуть в открытое пространство между потолком и кабинкой. Бесполезно – мало роста. Дверь продолжали атаковать.
Тогда я вновь быстро спустилась на кафель и поползла к другому унитазу. Стены туалетных комнат были из тонких панелей и не доходили до пола. Я с легкостью поместилась, решила не останавливаться и поползла дальше. И дальше. Пока не оказалась в крайней кабинке.
В ужасе я открыла дверь и бросилась к выходу, не глядя на атаковавшего дверь. В коридоре сновали медицинские работники. Все были чем-то заняты. Ежедневная суета не позволяла никому разглядеть бегущую из туалета девушку с испуганным взглядом. Мне удалось добраться до главного выхода. Я бежала, не помня себя.
Сама не поняла, как оказалась в густых посадках рядом с больницей. Все дальше, спотыкаясь о корни старых деревьев, я углублялась в заросли. Солнце проникало сюда сквозь переплетенные ветви и создавало полумрак. Ничего не могло испугать меня больше, чем тот неизвестный. Я была уверена, что сейчас нахожусь не внутри чьих-то воспоминаний. Это реальность. Настоящий человек из плоти и крови пытался вырвать дверь и добраться до меня. Зачем? Ответа у меня не было, но инстинкты не хотели включать логику. Страх. Бей, замри или беги. В моем случае «беги».
В надежде восстановить дыхание я остановилась. Потоки воздуха шныряли по моим легким и пробуждали все новые и новые волны паники. Глаза пробежались по округе. Сплошные заросли. Правая сторона похожа на левую. Впереди то же самое, что и сзади. Я заблудилась, но сейчас это было неважно. С опасностями неизвестного леса я буду справляться позже. Сейчас только бы оказаться как можно дальше от моего преследователя.
Никакие объяснения во мне не зарождались в эти минуты. Но! Я, возможно, первый раз ощутила уверенность! За мной идет ОН! Тот, кто с самого начала пытается свести меня с ума. Тот, кто так долго придумывает изощренные способы уничтожить мою душу. Неизвестный под маской-невидимкой. Мне очень хотелось взглянуть ему в лицо, но страх был сильнее.
Отдышаться и бежать дальше. Я подумаю о продолжении позже. Укрыться. Найти безопасное место. Прийти в себя. И что потом, Аманда?
В отчаянии ноги повели меня в сторону. Сосредоточиться не получалось.
Далеко не сразу меня озарило. Тео. Нужно найти Тео! Вот уже вырисовывался некий хромой план.
Сухая ткань резко коснулась моего лица и на секунду прервала дыхание. Веревка обвилась вокруг моей шеи и заставила закашляться. Удар под колени. Падение. Скручивание рук за спину и мощный удар под живот. Я почувствовала, как кровь горячей струей потекла от небольшого хирургического шва к левому колену. Боль отключила мое присутствие здесь и сейчас.
Я пришла в себя и вновь ощутила прикосновение ткани к лицу. Медленно осознание пошло по всем участкам тела. Низ живота болел. Сижу. Похоже, подо мной стул со спинкой. Металлический. Руки и ноги связаны грубой веревкой в непонятных переплетениях. Дышать тяжело. На мне не просто какая-то повязка. Больше похоже на мешковину.
Кто-то двигался недалеко от меня. Скрип половиц. Звук становился ближе. Все замерло.
Под шеей ткань зашевелилась от чужого прикосновения, и я дернулась с криком. Чьи-то движения продолжили разбираться с мешком на моей голове. Открылось пространство. Комната. Слева окно. Все еще день. Мой похититель вне поля зрения.
Снова медленные шаги. Уже за спиной. Один. Второй. Он встал передо мной. Те же черные ботинки и брюки. Коричневая водолазка и жилет цвета свежего пепла. Он смотрел мне прямо в глаза и улыбался.
– Ну что, Аманда, пора нам познакомиться! Я – Эрик Голд!
Глава 18
Все дело в имени
Назовите монстра по имени, и он станет не таким уж страшным. Облеките свой кошмар в конкретный образ, очертите его контуры. Когда есть понимание, что находится перед вами, можно определиться с оружием. Может, не сразу. Зато гадать о неизвестности больше не придется.
Я смотрела в глаза тому, кого боялась все последнее время, и испытывала только удивление. Моя дальнейшая судьба не дребезжала под звуки траурного марша. Паника молчала в задворках эмоций. Так это ты?
– Не говори ничего, – сказал Он. – Сейчас у меня право слова. Прежде чем ты начнешь кричать и выплескивать свои страхи, сфокусируйся на своих вопросах. Я знаю, что они тебя мучают. Знаю и то, что мое появление не поддается логике, все выглядит абсурдом.