Юрий Усачёв – Море никому не расскажет (страница 20)

– Зачем? Они стали над тобой издеваться, как Голды над мальчиком, занявшим твое место?

Эрик удивился:

– Что? Нет! Самое ужасное – они любили меня, как родного. Только что-то в тот день дернулось внутри меня. В день моего восемнадцатилетия. Мы собирались отметить его скромно, потому что это была среда, а в выходные хотели устроить вечеринку на яхте. Родители специально арендовали ее и планировали грандиозный праздник. Но именно в день рождения вечером все собирались на ужин в местное кафе недалеко от дома. Я надевал рубашку и будто отключился. Из зеркала на меня смотрел хищник. Уверенный леопард, готовый в мгновение ока сорваться с места и перегрызть глотку любому. Просто и без причины. Внутри было все спокойно. Ноги повели меня на кухню. Я взял самый большой нож и вошел в гостиную, где родители поправляли перед зеркалом одежду и улыбались друг другу, как счастливые молодожены. Ударов было слишком много, кровь стала украшать мебель, пол, стены и меня самого. Целый час я просидел потом, вытирая нож в тишине и понимая, что совершил ошибку. Во мне жила вселенская озлобленность, которая не смогла больше сидеть в заточении. Она не дотерпела совсем немного. Я убил не тех родителей. На их месте должны были быть Дея и Роман Голд, а не эти добрые люди.

Рассказ Эрика вызвал во мне сострадание. Мои чувства удивили меня. Я смотрела на убийцу и слушала его исповедь. Наблюдала за сценой после преступления и чувствовала не свою боль. Сочувствие заставило меня спросить:

– Ты ненавидишь своих биологических родителей?

– Не то слово…

– За то, что они не искали тебя?

– За то, что они занялись своими глупыми спорами и забыли про меня. – Голос Эрика стал нарастать. – За то, что они позволили мне выйти в шторм к морю! За то, что похоронили меня! За то, что взяли другого и отдали ему мое имя!

Огонь. Адское пламя пожирало душу Эрика. Я видела это в глазах брошенного ребенка, натерпевшегося чудовищной пытки в холодной пещере и у торговцев людьми, лишившегося имени и родной семьи.

Моя ладонь погладила его по щеке, и он зарыдал. Текли водопады детской обиды, забродившие от долгого стояния в баках души. На выбритых висках Эрика пульсировали вены. В них кровь была переполнена микроскопическими лезвиями, раздирающими изнутри. Я обняла его и позволила выплеснуть всю душевную тяжесть.

Уткнувшись мне в плечо, Эрик сказал:

– Ты сопереживаешь психопату, убийце.

Я понимала это, но ничего не могла с собой поделать. Мне было слишком хорошо знакомо, каково это, когда тебя лишают воли и забирают часть души.

Мы оставили юношу с ножом и вышли из дома. На улице жизнь продолжалась сама по себе. Никто не знал, что в красивом доме на ухоженной улице лежат два трупа.

– Хочешь узнать, что я сделал дальше?

Я кивнула.

– Спрятал тела в подвале на сутки, разделав их. Как мясник. Потом вывез за город, после того как отмыл весь дом. Я сбросил их в реку с небольшим грузом в диком месте. После этого сообщил о пропаже родителей в полицию. Пришлось изобразить подобие переживаний. Никто ничего не нашел. Вскоре появился потенциальный покупатель дома, и эта часть истории закончилась.

– И ты начал искать Голдов? – предположила я.

Эрик взглянул на меня пронзительно и ушел от ответа:

– Аманда, ты необыкновенная! Я же говорил, что мы похожи. У нас есть связь. Ты чувствуешь ее, но не осознаешь. И один человек разрезал наши души одним и тем же ножом.

– Ты говоришь о втором Эрике?

– Я говорю о монстре! Было очень сложно смотреть ему в глаза. Они были чужими и родными одновременно.

– Все-таки ты познакомился с ним?

Разговор прервался дуновением ветра, принесшим ощущение предвкушения. Вот-вот кое-что встанет на свои места. Мой вопрос завис между нами и требовал продолжения.

Эрик потер ладони и раскрыл их – там оказалась белая прозрачная бабочка:

– Мои особые воспоминания выглядят так, Аманда. Я не могу просто привести в них кого-то, как сейчас перенес тебя сюда. Здесь работают неведомые мне законы, которые не пускают других. Но вытащить их и показать все же возможно. Я уже пробовал это делать.

– С кем? – удивилась я.

– Была одна красивая история любви… Мы познакомились, когда я пытался вернуться в Даутфолс. Мир намекал мне, что можно пойти другим путем. Не искать прошлое. Ты спросила, начал ли я искать Голдов. Да. Только вылететь из другой страны было проблематично. Куча документов требовалась для этого. В это время я познакомился с Оби. Меня унесло в ее объятия бешеным вихрем. Она показала мне совсем другие чувства, нежную любовь. Свыше мне был дан шанс отказаться от мести и простить главного монстра. Задержка с перелетом будто открывала новый сюжет моей жизни. Она могла сложиться иначе. Я готов был вступить на другой путь и жить искренне с Оби. Не хотелось врать о моей способности видеть вещи, находящиеся за гранью реальности, и путешествовать по воспоминаниям. Из меня полетели все бабочки и окутали хрупкую девушку тонким коконом. Она увидела все. Всего меня настоящего. Только не смогла принять. Ее нашли повешенной у себя дома через день.

– Да ты что?!

Эрик вздохнул:

– Это был удар по сердцу. Я понял, что сойти со своих рельс мне не удастся. Последний шанс был убит вместе с Оби. Она не смогла перенести увиденного. Не выдержала моих демонов. Теперь я смотрю на тебя, Аманда, и восхищаюсь! Ты узнавала мою историю по кусочкам, а сегодня увидела пролитую мной кровь. Сочувствуешь мне и разделяешь боль. Понимаешь меня. Посмотри теперь на эту бабочку.

Маленькое создание в его ладонях шевелило крыльями, будто чей-то глаз мигал белыми искрами. Хрупкое существо, которое нельзя потрогать.

– Она очень красивая… – заключила я.

– Но то, что она покажет, будет ужаснее увиденного тобой в доме моих приемных родителей. Ты будешь мной. Моими глазами и чувствами. Окажешься внутри моей головы и будешь ощущать все. Мою ярость и боль. Ты останешься собой, но ничего не сможешь сделать. Просто увидишь повествование от моего лица. Готова к такому?

Сомнения были, но казалось, что я тоже вступила в фазу невозврата. Уже слишком далеко. Меня ничего не убьет. Вопрос стал согласием:

– Что нужно делать?

– Ничего.

С последними словами Эрик выдохнул поток воздуха на бабочку. Та вспорхнула и залетела мне в рот. Голова закружилась. Вокруг переливался калейдоскоп из изрезанных картинок. Кусочек какого-то дома, кусочек моря. Лица Голдов. Лисы. Осколки стекла. Порванная штора.

Вдруг вспышка, и я уже не я.

Глава 20

История Эрика (часть вторая)

Я стоял перед дверью их дома. Сумрачное настроение объединяло в этот вечер меня и море. В спину доносилось дыхание волн, подталкивающее меня войти. Еще пару минут. Увидеть их снова после стольких лет представлялось самой странной авантюрой моей жизни. Какие они сейчас? Реакция на мой приход будет теплой?

Свет из окон золотился домашним уютом, который когда-то был моим. Здесь все должно быть моим. Я слишком долго шел сюда…

Пальцы коснулись двери и ощутили холодное лаковое покрытие на деревянной плоскости. Из-под него немного выпирали жилки. Вены этого дома, проводившие поток традиций семьи Голд. Возможно, каждый Новый год они встречали вместе, разливая по бокалам домашнее вино и даря милые сувениры в виде снеговиков. По пятницам, наверно, усаживались перед телевизором и проводили теплые вечера под шутки известного артиста. Без меня.

Интересно, как долго длился их траур по мне? Новый Эрик мог стать таблеткой от горя. Быть для них лучшим сыном. Так и сложилось. Я чувствую и вижу все это внутренним зрением.

Странная ситуация произошла у этой семьи. Какое-то сумасшествие в их поступке – усыновить ребенка и дать ему имя якобы погибшего сына. Я узнал об этом, проводя поиски родителей. Приехал в Ариал и нашел пустой дом. Оплакал каждую комнату и побродил по берегу. Меня снова поцеловали волны, которые когда-то унесли в свою темноту, но не смогли утопить. Вспомнилась сырая пещера и те люди.

Восстановить след хозяев дома было несложно. Все в округе знали семью, которая после потери сына умчалась в другой город. По слухам, они усыновили другого ребенка и уехали. Я объездил все ближайшие поселенья. Притворялся туристом и журналистом. Узнал все.

Моя ярость заглушала мудрость и не давала возможности поискать благодарность судьбе за то, что мне удалось выжить и попасть к любящим приемным родителям, в конце концов, которых я убил в забытье. Совершеннолетие не просто так обозначили в восемнадцать лет. В теле в этот момент пробуждаются уверенность и желание самостоятельно защищать себя. Отстаивать права внутреннего ребенка. Во мне это мальчик, закиданный игрушками в своей спальне. Лишь бы не отвлекал.

Ладонь напряглась, и ногти поскребли по поверхности двери, добравшись до ручки. Заперто. Я решительно нажал на звонок.

– Эрик, открой, пожалуйста! – приглушенно прозвучал внутри женский голос.

Дверь распахнулась. Наши взгляды сложились в один канал и проникли внутрь друг друга. Мы были очень похожи, только он улыбался, а я был серьезен. Он транслировал свет, я – тьму. Инь и Ян наконец-то встретились.

Улыбка второго Эрика застыла в натянутости от непонимания:

– Здравствуйте! Чем могу помочь?

Добродушный. В этот момент еще и смущенный. Он явно оценил наше сходство и гадал о личности пришедшего. Кто же я?