Юрий Усачёв – Море никому не расскажет (страница 14)
– Послушайте. Мои слова часто звучат очень грубо, потому что вся суть у меня основывается на трезвости мысли. Так было всегда, а профессия следователя только усилила сухость суждений. Но я не бесчувственная тварь. Прекрасно понимаю, что вас мучают сомнения и страхи. Не хотел обидеть.
Я невольно положила свою руку на его. Тео напрягся, сделал вид, что закашлялся, и встал со стула.
– Так что дальше? – спросил он.
– Не знаю. Сейчас я хочу попасть домой.
Когда я очнулась в больнице, наступил уже другой день. Солнечный. Только мне пришлось его пропустить. Оформление моего пребывания, заключительный осмотр, оплата медицинских услуг, долгая дорога из Ариала обратно в Северный, и вот я захожу в дом во мраке сумерек. Сложно было уговорить Тео оставить меня одну, но ему пришлось сдаться. Тем более я и так слишком прониклась к нему, нужно переключиться.
Судмедэксперты оказались очень аккуратными – никакого бардака. Все на своих местах. Выпив травяного чая, я планировала уснуть. Целый час одеяло скручивалось, пока меня мучили всякие мысли. Разозлившись на затянувшееся бодрствование, я укуталась в синий бархатный халат, накинула вязаную шаль из шерсти цвета топленого молока и вышла на улицу.
Море молчало. Ни одного облачка. Чистое звездное небо и изящная половинка луны. Неизвестный ночной странник откусил от нее часть в голодном припадке и разогнал ветра. Я смотрела на дом и думала о его тайнах. В нем молодая семья хотела начать все сначала. Построила план своей жизни и надеялась на простое человеческое счастье. Судьба сложилась иначе. Никого из Голдов нет в живых. Теперь здесь стою я. Пытаюсь заглянуть под ковер и найти нечто скверное. Как пронырливый журналист. Как та дама с баклажановыми волосами, решившая, что Эрика прячут из-за его уродства. А его запирали в подвале по совсем другой причине.
Меня пробило током. Подвал! Куда он исчез? В доме нет ни одной двери, которую я бы не открыла. Никакого подвала! Был только спуск куда-то глубоко под дом, когда таинственная лиса отвела меня в комнату родного сына Голдов. Только это был некий трансфер в их первый дом в Ариале. Путешествие в прошлое, в другое место.
Меня понесло вокруг дома. Я спокойно обошла все по кругу и остановилась на заднем дворе. Снова ничего.
За спиной послышалось шуршание. В страхе мне не хотелось даже оборачиваться. Возможно, я снова куда-то переместилась. Шорох был ритмичным, не желал останавливаться, и все-таки я решилась.
Вокруг никакого движения, только мои шаги в сторону звука. Шорох усиливался по мере приближения к деревьям. Впереди показались лежащие на земле доски. Шорох шел из-под них. Подавив страх, я решила рискнуть и подбежала.
Наступила тишина. Доски оказались крышкой подземного помещения. Никакого замка. Аккуратная ручка. Я открыла дверь в новое неизвестное. Снизу на меня смотрела темнота. Кто-то заботливо выстроил ступеньки, но идти туда было страшно. Все-таки я начала спускаться. Из глубины тьмы раздался женский крик.
Глава 13
В логове режиссера
Мы очень радуемся свету в новый день, когда первые нежные лучики целуют кожу на улице. Стоит оговориться, что приятные ощущения возникают, если сна было достаточно, на душе легко и соблюдена еще куча условий. Есть в этом мире и те, кто ненавидит солнце. Для них оно убийца. Триггер для необычных реакций кожи, переходящих в онкологическое заболевание.
Свет во многих религиях олицетворяет прекрасное. Удовольствие. Озарение. Рай… Он идет навстречу умершему и ведет его в новый мир. Люди поднимались в космос и видели там только темноту, пестрящую звездами. Именно они дарят сияние. Откуда тогда берется тот самый божественный свет? Где-то во Вселенной существует огромная звезда с домом Бога? Думаю, все гораздо сложнее, и ответа человек никогда не найдет, пока пребывает внутри системы клеток тела.
С детства мы опасаемся темноты. В ней можно потеряться, нет ориентиров. Возникает ощущение беспомощности, так как все накрывает полотно неизвестности. Но у страха нет предела. Его можно усилить, если к темноте присоединяется ее подруга – тишина. Она сдавливает слух и становится невыносимой. Мозг в панике начинает продуцировать слуховые галлюцинации, чтобы создать мнимую уверенность контроля за происходящим.
Этот крик женщины тоже ненастоящий? Я не знала. Но темнота комнаты под землей тянула меня магнитом.
Спускаться пришлось с осторожностью. Ступеньки были удобными, но скрипучими. С каждым шагом меня проглатывало темное пространство. Ноги коснулись бетонного пола, руки – холодной гладкой стены. В полной дезориентации я пошатнулась влево и наткнулась на неизвестный мне прибор. Локтем задела крючок на стене. Щелчок, и появился свет. Тусклый, но спасительный в моем случае. Прибором оказался генератор, подключенный к длинной трубе, уходящей в глубь комнаты. На стенах полки со старыми пустыми банками и строительными инструментами. Я двинулась вперед, где меня ждала деревянная дверь.
Не заперто. Та самая комната, где держали моего Эрика. Матрас покрылся черными плесневыми пятнами от сырости.
– Почему же он решил, что ты особенная? – раздался за моей спиной молодой женский голос.
Я подпрыгнула от неожиданности, упала на матрас и резко развернулась. Передо мной стояла девушка с медными, как у меня, волосами. Полностью обнаженная. Выражение ее лица транслировало безразличие. Кожа была бледнее мела.
– Что в тебе такого, чего нет во мне и других? – спросила она и опустилась на левое бедро напротив меня, как русалка.
– Не знаю, о чем ты говоришь. Это ты кричала? – тихо спросила я.
– Может, я. Может, кто-то из остальных. А ты ведь себя обманываешь! Не хочешь вспоминать его, да? Только деваться тебе некуда – тело все помнит!
Девушка улыбнулась и продолжила:
– Всех нас он приводил сюда. Нет, правильнее будет сказать, притаскивал. Никто не хотел оказаться в этом месте. Более того – касаться его тела. Мерзкий ублюдок испортил нам жизнь.
Эти слова в сочетании с ее странной улыбкой наводили на меня ужас. Я резко повернулась вправо, потому что около моего уха раздался другой женский голос:
– Все мы стали актрисами его фильмов. Одного раза с каждой из нас ему было мало.
Вторая девушка была тоже с рыжими волосами и без одежды. Она сидела на коленях очень близко ко мне и продолжала спокойным, отрешенным тоном:
– Думаешь, это была режиссерская забава? Совсем нет. Ему нравились два процесса. Первый – овладение. Ощущение хозяина женского тела, неспособного сопротивляться, дарило ему невероятный кайф. Физическая близость пробуждала в нем зверя. Наружу вылезал огромный волк, который уничтожал бедную лису. Но это не вся его личность. Он же человек. Даже эстет, восхищающийся красивой картинкой. Красота здесь относительна, но в его глазах она была завораживающей. Поэтому он пересматривал свои видео. Никакой постановки или выгодного ракурса съемки. Все натуральное, будто наблюдатель смотрит на эротическую сцену и утопает в блаженном экстазе. Вот тебе и второе наслаждение. Смотреть на других ему не хотелось. Именно осознание того, что он и хозяин ситуации, и сторонний зритель, затягивало его, увлекало в дикую негу.
Из-за двери показалась третья девушка. Лицо другое, а в остальном она абсолютно идентична остальным. Ее вопрос заставил меня похолодеть еще больше:
– Ты ведь знаешь кто он, да?
Конечно же, я ничего не знала.
В подвал спускалось все больше и больше девушек. Все они выстраивались вокруг меня и смотрели без эмоций. Я встала:
– Чего вы хотите от меня?
Они произнесли хором:
– Прими своего хозяина!
Их холодные тела стали приближаться ко мне. Я отползла к стене. Они все повторяли:
– Прими своего хозяина! Прими своего хозяина! Прими своего хозяина!
В панике я стала ощупывать стену позади себя. Внизу оказался маленький проем с дверцей, что-то типа входа для собак. Обнаженные девушки придавили меня своими телами к стене и перешли на визг. Я толкнула одну из них, встала на четвереньки и попыталась пролезть в узкий ход.
Получилось. Все стихло. Я оказалась в другой комнате. В дальнем углу стояла маленькая камера, а на полу валялось множество лис. Чучела. Кто-то увлекался таксидермией. Все они были как настоящие. Их глаза смотрели в никуда, а пасти застыли в зверином оскале. Я осмотрела стены. Обычный бетон. Никакой отделки. На стене над маленьким входом, через который я сюда пролезла, была выцарапана огромная надпись:
Было слышно, как крутятся шарики в моей голове. Одна мысль перебивала другую, потом третью, четвертую… Слезы градом полились без моего контроля. Я начала пинать чучела лис, топтать их, отрывать им лапы и хвосты. Куски меха полетели в разные стороны. Одной лисе я оторвала голову и посмотрела в ее глаза. Они были как живые. Из них покатилась слеза.
Я бросила лисью голову и в истерике полезла наружу. Из-за неловких движений и рыданий тело застряло, мои ногти стали царапать пол. Медленно, но я все же вылезла обратно в комнату, где держали Эрика. Здесь было пусто.
Бег к выходу. Подъем по лестнице. Глухой шлепок – дверь в земляное помещение закрыта. Все еще была ночь. Капли крови расползлись над моей верхней губой. Я побежала в дом.
Первое, что мне пришло в голову, – позвонить Тео. Я поднялась в спальню, где остался смартфон. Он благополучно лежал на кровати. Разблокировав экран, я увидела СМС с неизвестного номера: