Юрий Усачёв – Море никому не расскажет (страница 13)
– Что мы сделали не так? Десять лет жили идеальной семьей, а он просто собрал вещи и исчез. Мой родной Эрик. Мир может просто сжевать его и выплюнуть! Где ты, дорогой? Уже неделя без тебя, я скоро просто умру…
Голды молча отправились домой. Не зажигая в комнатах света, они сели в кресла гостиной и унеслись в фантазии о скитаниях сбежавшего сына.
Зазвонил домашний телефон. Дея ринулась к нему, как ошпаренная кипятком.
– Да! Кто это?
– Здравствуйте! Извините, мы не знакомы, меня зовут Холли. Ваш номер был в объявлении о пропаже мальчика. Мне кажется, я его видела… – приглушенно зазвучал женский голос из трубки.
– Где? – в надежде спросила мама Эрика.
– На заброшенной стройке, за городской больницей. Я работаю волонтером в организации под названием «Белый маяк». Мы помогаем местным беднякам. На той стройке как раз много таких. Поспешите, ваш сын там в какой-то странной компании!
– Просто нужны были деньги на поезд. Они сказали мне, что можно быстро заработать с ними, перенося тяжелые сумки, – сказал Эрик, опустив голову.
Родители тряслись и пытались спокойно слушать сына. В полицейском участке в присутствии следователя разговор вела женщина-психолог, которая записывала в карточку комментарии. Она спокойно посмотрела на родителей, взглядом давая понять, что нельзя проявлять истерику, и спросила Эрика:
– Тебе причинили вред эти люди?
– Нет, – пробубнил мальчик, – я даже не успел выполнить первое задание. Приехали родители с полицией и забрали меня. Всю неделю мне просто рассказывали, как все будет. Показывали, где хранились прозрачные пакеты с белым порошком, где оставлять сумки, учили оценивать обзор…
– Что значит оценивать обзор? – вмешалась Дея.
– Ну, это когда смотришь в одну точку рассеянно и видишь общую картину местности. Если нет движения никакого, то концентрируешь внимание на всех выходах, окнах и машинах. Передавать сумки нужно было только в отсутствие других людей. Обещали платить сразу.
– Тебе нужны были деньги? – продолжила разговор психолог.
– Да.
– Чтобы кормить себя?
– Нет, еды нам хватало. Кто-то каждый день приносил бургеры из помойки рядом с кафе «Быстрый повар».
– Зачем тогда тебе потребовалось зарабатывать?
– Чтобы найти мою настоящую маму.
В подвальной комнате пахло сыростью. На полу валялись матрас, школьные учебники, ручка и чистая тетрадь. Тусклый свет дарила уставшая лампочка на потолке. Роман Голд завязывал сложный узел из веревки на запястье Эрика.
– У нас нет другого выхода, дорогой. Тебе снова нужно принять тот факт, что ты часть нашей семьи. Школа-дом – вот твой маршрут. Папа будет отводить тебя и забирать, – со скорбью говорила Дея.
От руки Эрика веревка тянулась к толстым чугунным трубам, где была привязана тем же узлом.
– А пока делай уроки. В семь я принесу тебе ужин. Помни, что мы с папой делаем все это только из любви к тебе.
Горло сократилось и попыталось выплюнуть перекрывающую доступ к воздуху жидкость. Брызги полетели во все стороны, голова запрокинулась. Противный сладко-соленый вкус на языке спровоцировал новый приступ кашля, а в горло снова что-то заливалось. Глаза открылись после ощущения мокрого холода на лице. Я лежала на руках у Тео, который умывал меня морской водой на берегу.
– Аманда, больше не запрокидывайте голову, иначе вы захлебнетесь собственной кровью.
Глава 12
Неподконтрольно
Природа распорядилась так, что мы чувствуем боль. Но в то же время нам подарен механизм регуляции ее интенсивности. Самый маленький укол шипа розы неожиданно вторгается в восприятие. С другой стороны, сильнейший удар бывает совершенно незаметным для пострадавшего. Дело в акценте внимания.
Покалеченная мать способна отключить любую боль в своем теле, когда видит надвигающуюся на ее ребенка опасность. Это никакая не магия, всего лишь сила мозга. Контролировать чувства вроде как невозможно. Но дело обстоит немного по-другому.
Особо болезненные ощущения в теле или тяжелые чувства мы иногда не хотим отпускать. Сами того не понимая, люди боятся вместе с ними потерять и что-то еще: память о дорогом человеке, ощущение защищенности, в общем, нематериальную личную ценность. В этот момент важно что-то другое, никак не боль.
Вот и я не чувствовала ничего, кроме паники, несмотря на то что кровь не могла остановиться. Она лилась из носа красной рекой по моему лицу и шее. Тео отчаянно смывал ее и прикладывал холодные камешки с берега к переносице. Какая чушь!
– Должно быть продолжение! Эрик! Что они сделали с ним потом? Отпустите меня! – кричала я в приступе гнева и досады.
Мои руки сами схватили Тео за уши, впившись в них ногтями, и дернули вниз. Он закричал и принялся сбрасывать меня на песок. Все мокрое, в крови, мое тело покатилось в воду. Ноги воспользовались неизвестными резервами силы и, сопротивляясь волнам, подняли меня в вертикальное положение. Я побежала на берег в поисках Деи.
Имя матери Эрика вырывалось из моего горла на хриплых нотах. Никого не было. Кроме Тео.
Он выругался и посмотрел на меня, как на дикую:
– Вы сошли с ума?!
– Нет, Дея показала мне не все!
Я вытерла рукой очередную струю крови из носа и потеряла сознание.
Глаза я открыла в белой комнате. В нос ударил запах спирта и перестиранного постельного белья. Все слишком светлое. Глазам стало больно. Прищурившись, я огляделась и поняла, что нахожусь в больничной палате с большим окном, у которого стоял Тео.
Попытка подняться выдавила из меня стон. Следователь обернулся и кинулся к кровати:
– Вам больно? Что нужно? Позвать врача?
– Тео, для начала заткнитесь. Даже ваши три вопроса уже измучили меня. Голова очень болит, а в остальном я в порядке.
Мысли вернули меня в последние воспоминания. Я решила извиниться:
– Простите за ваши уши.
– Да ничего… Пришлось отправиться в местную больницу. В Ариале очень спокойные врачи – молча увезли вас в отдельную палату. Через полчаса сообщили, что с вами все в порядке, просто чересчур высокое давление. Вы опять увидели странные вещи и потерялись в пространствах?
– Сложно сказать, где я была… Но встретила призрак Деи Голд.
В этот раз Тео даже бровью не повел – похоже, привык к моим странностям.
Я продолжила:
– Она показывала мне обрывки воспоминаний. Сын Голдов действительно утонул. Они усыновили другого мальчика, Адама, того же возраста, что и погибший. Ему поменяли имя. Назвали так же, как своего родного сына – Эрик. В четырнадцать лет он сбежал – отправился на поиски своей биологической матери. Когда Голды его нашли, то стали запирать в подвале дома, боясь, что он снова сбежит. Боже, они считали, что делают все правильно…
Часто хмурящееся лицо Тео стало печальным. Даже не думала, что такое возможно. Его строгость, сарказм, рассудительность и серьезность выстроили образ непробиваемого брутала. Но мой короткий рассказ практически пробил его до слез.
Поняв, что я разглядываю его лицо, Тео вновь сделался серьезным:
– Ужасные вещи вы мне сейчас рассказали. Но почему закатили истерику на берегу?
– Показ воспоминаний Деи прервался! Я почему-то очнулась у вас на руках…
– …с сильнейшим кровотечением, – закончил за меня следователь. – Я нашел вас лежащей без сознания на берегу. Кровь заливалась вам в глотку. Пришлось спасать! Эти видения дорого обходятся вашему здоровью. Предположу: чем интенсивнее проходят мистические путешествия, тем сложнее вашему организму справляться с ними.
Тео расширил глаза и добавил, садясь на стул рядом с кроватью:
– Так вот в чем дело?!
– В чем? Какое дело? – не поняла я.
– В такие моменты с вами случается эмоциональная перегрузка, отчего происходит резкий скачок давления. Слабые сосуды не справляются, и у вас из носа течет кровь. Отсюда и пятна в гостиной под диваном.
Я нахмурилась:
– По-вашему, я потом сдвинула диван, чтобы скрыть их?
– Ну вы же не помните, что творили, пока пребывали в трансе? Вспомните, как записывали свое видение на смартфон. В памяти этот момент не остался, а я все видел.
– Хорошо, предположим. Но мой поступок со смартфоном понятен – я фиксировала то, что вижу, чтобы потом показать вам, вероятно. А прятать свою кровь под диван… Зачем?
Тео быстро собирал детали своей теории:
– Я вижу только одно объяснение. Так вы сами себя оберегали от шока. Представляете – очнулись, а вокруг кровь. Думаю, вы спокойно остановили ее, умылись и только потом позволили своему сознанию включиться в реальность. Самый обычный защитный механизм.
– Вас послушать, я сумасшедшая, которая выпадает из этого мира и совершает неконтролируемые поступки, – попыталась обидеться я.
Повисла неловкая пауза. Но Тео было не так просто смутить: