Юрий Цветков – Квант любви (страница 2)

В воздухе вспыхнули таблицы, графики, схемы — все опции генной коррекции, доступные гражданам Российского кластера в 2075 году.

— Базовый пакет, — водила пальцем Ли, — исключает 15 000 известных патогенных мутаций ДНК, все наследственные заболевания. Это бесплатно, для всех, как прививки.

— Хорошо, — кивнул Макс. — Дальше.

— Дальше — платные опции. Усиление иммунитета до абсолютного. Ускоренный метаболизм. Когнитивные способности — математика, лингвистика, пространственное мышление, память. Физические параметры — выносливость, скорость реакции, мышечная сила.

— Каковы наши возможности? — спросил Макс.

— Немного выше средних, ты же знаешь. Пока что это очень дорого. Мы сможем выбрать разве что три усиления.

Они задумались. Макс смотрел на голограмму и видел не цифры, а лицо будущего ребенка — пока еще размытое, неясное, но уже бесконечно родное.

— Математику, — сказал он. — Обязательно математику. И лингвистику. Чтобы мог работать с кодами, как ты.

— А физические? — спросила Ли. — Для мальчика это важно. Хотя самое важное – это здоровье. Надо обязательно выбрать максимальный иммунитет.

— Тогда иммунитет, математику и силу. Чтобы и голова работала, и тело не подводило. Кстати, я тебе рассказывал про открытие новосибирцев?

— Про что?

— Про энергетический каркас. Они доказали, что у эмбриона есть не только генетический код, но и полевая структура — что-то вроде голограммы, по которой строится тело. Раньше это считалось эзотерикой, а теперь — научный факт. И они научились на это влиять. То есть, можно менять не только гены, но и...

— Душу, — тихо сказала Ли. — Если хочешь, называй это душой. Информационно-энергетическую матрицу. И что это дает?

— Потенциально — всё. Способности, которые не заложены в генах. Интуицию, эмпатию, может быть, даже то, что раньше называли паранормальным. Но это пока еще очень спорно. Многие считают, что это уже не человек получится, а... не знаю. Монстр? Или бог? Что ты об этом думаешь? — спросил Макс.

— Если мы сможем дать ребенку не только здоровье и силу, но и... что-то еще. Что-то, что сделает его лучше нас. Мы должны пойти на это?

Ли долго молчала, глядя на голограмму.

— Я думаю, — сказала она, наконец, — что человек — это не набор свойств. Это выбор. Если наш ребенок вырастет, и будет выбирать добро, помогать другим, любить — какая разница, как это получено? Генами или полем?

Макс обнял жену, прижал к себе.

— Ты у меня умная, — сказал он. — Я тебя за это и люблю.

— Только за это?

— И за другое тоже. — Он усмехнулся, снова вспомнив их первую ночь, ее пальцы, впившиеся ему в спину, ее шепот, ее глаза, расширенные от страсти и счастья. — За многое.

— Знаешь, чего я боюсь? — вдруг сказала Ли. — Я боюсь, что мы не справимся. Что дадим ему слишком много или слишком мало. Что он вырастет и спросит: «Зачем вы сделали меня таким?»

— А я боюсь другого. Я боюсь, что он спросит: «Почему вы не дали мне шанса быть лучше?»

Они замолчали. Голограмма погасла, оставив после себя только легкое свечение в воздухе.

Макс попросил Аладдина включить генератор локальной реальности, и они с Ли оказались на берегу моря.

Был час заката. Огромное красное солнце уже коснулось горизонта, волны слегка шуршали мелкой галькой у них возле самых ног.

Макс сидел, обнимая жену, положившую голову ему на плечо, и смотрел на уходящее за море солнце. И верил, что у них всё будет хорошо. Потому что иначе было нельзя. Потому что внутри Ли росла новая жизнь. Потому что любовь — это единственное, что еще имело смысл в этом мире, который был разделен на враждующие кластеры, опутан сетями наблюдения и накрыт тенью боевых космических платформ.

Где-то высоко, за облаками, жили своей жизнью орбитальные города, лунные станции, стартовые площадки для кораблей, улетающих к Марсу, а здесь, в их собственном мире, было тепло и спокойно. Пока еще спокойно.

Глава 2. Подстава.

1

Телефон пискнул в семь утра, когда Макс еще досыпал, уткнувшись лицом в подушку.

Ли взглянула на экран — и сердце остановилось, потом забилось где-то в горле.

— Жду вас в 19:00 в «Седьмом небе». Приходите одна. Разговор важный. Отказ не обсуждается.

Она стерла сообщение. Посмотрела на Макса — спал, раскинув руки, темные волосы разметались по подушке. Лицо во сне спокойное, почти мальчишеское.

— Не разбудить. Не показывать. Ничего не показывать.

Она встала, прошла в душевую, включила воду на полную. Стояла под прохладными струями, прижавшись лбом к холодному кафелю. Руки дрожали.

— Он не посмеет. Мы слишком ценные специалисты. Контракт на межправительственном уровне. Он не посмеет.

Но внутри уже полз холодок — липкий, нехороший. Она знала таких, как Ван Ю. Эти всегда смеют.

2

«Седьмое небо» висело над городом прозрачной каплей — сто двадцатый этаж, стеклянный пол, под которым проплывали флаеры. На закате здесь было красиво — красное солнце и огромное небо на котором закатные цвета плавно переливались от голубого до оранжевого.

Ли поднялась на лифте — прозрачная кабина ползла вверх, и город уходил вниз, мельчал, превращался в игрушечный.

Ван Ю уже ждал. Сидел за столиком у самой стены, в безупречном костюме, с бокалом золотистого напитка в руке. При виде Ли поднялся, улыбнулся своей пластиковой улыбкой.

— Ли, спасибо, что пришли. Вы прекрасно выглядите.

Она села напротив. Коснулась пальцами стола — холодный, стеклянный.

— Я не буду пить, — сказала она, когда Ван Ю пододвинул бокал.

— Как хотите. — Он убрал руку. — Как работа? Проект движется?

— Ван Ю, давайте без предисловий.

Он посмотрел на нее долгим взглядом. В глазах — пустота, холодная, рыбья.

— Хорошо. Без предисловий.

Достал из кармана маленькую коробочку, обтянутую черным шелком. Открыл. На бархате лежала жемчужина — крупная, тяжелая, иссиня-черная с зеленым отливом.

— Это не только подарок. Это символ. Черный жемчуг — редкость. Как вы. Я хочу, чтобы вы стали моей женой.

Ли смотрела на жемчужину. Красивая. Мертвая.

Ван Ю откинулся на спинку кресла, разглядывая ее — долго, откровенно, с тем особенным мужским взглядом, от которого внутри все сжималось.

— Вы знаете, Ли, я наблюдаю за вами давно. Три года. Как вы работаете, как двигаетесь, как улыбаетесь. Вы не такая, как другие. В вас есть... глубина.

— Ван Ю...

— Позвольте закончить. — Он поднял ладонь, останавливая ее. — Я знаю о вас всё. Где родились, где учились, почему уехали в Россию, почему вернулись. Знаю, что ваш отец был противником нашей Системы, и умер в тюрьме. Знаю, что мать уехала в Россию. Знаю, что Россию вы считаете родиной, хотя в вас течет китайская кровь.

Ли молчала. Внутри все заледенело.

— Я предлагаю вам остаться. — Ван Ю подался вперед. — Выйти за меня. Развестись с вашим русским.

—В Китае полмиллиарда молодых женщин. Вам этого мало? Вы с ума сошли?

— Нисколько. Я хочу Вас— Он улыбнулся, и от этой улыбки у Ли похолодела спина. — Я дам вам всё. Высший рейтинг — «золотой дракон». Любые возможности для вашего будущего ребенка. Здесь, в нашей зоне, ваш сын или дочь будет принадлежать к элите. Элитное образование, элитная медицина, элитное будущее. Никаких ограничений.

— Я хочу, чтобы у моего ребенка был отец, которого я люблю.

Ван Ю вздохнул, как учитель, уставший от тупого ученика.

— Отец? — Ван Ю усмехнулся. — Ваш Макс — иностранец. Временный. Ничтожество с точки зрения нашей системы. Вы хотите, чтобы ваш ребенок был таким же?

— Я люблю мужа. Мы уезжаем через три недели.

— Упрямство, — Ван Ю покачал головой, как учитель над глупым учеником. — Это качество погубило вашего отца. Не повторяйте его ошибок.