Юрий Цветков – Квант любви (страница 3)

Ли резко встала.

— Я ухожу.

— Сядьте.

Голос стал другим — жестким, как лезвие. Ли замерла. Ван Ю наклонился к ней вплотную. Она чувствовала его запах — дорогой парфюм, который ей показался стерильным и безжизненным.

— Вы никуда не уедете, Ли. Слушайте меня внимательно. Если вы откажете, я вас просто уничтожу. Вам не позволят вернуться в Россию — я лично заблокирую выезд. Вашего ребенка отнимут сразу после родов. Вы не узнаете, где он, как он, что с ним. Государственный центр воспитания для людей низших рейтингов — знаете, что это такое? Сорок процентов младенческой смертности. А выжившие становятся био-рабочими. Вы никогда не увидите своего сына или дочь. Никогда.

Ли молчала. Силой воли старалась удержать дрожь в руках.

— И Макс... — Ван Ю наклонился к самому уху. — Макс не уедет. С ним может случиться несчастный случай. Я придумаю что-нибудь эффектное. Он отстранился, снова надевая маску вежливости.

— Вы чудовище.

— Я реалист. — Ван Ю откинулся на спинку кресла, снова становясь вежливым, спокойным, пластиковым. — У вас есть неделя, Ли. Неделя, чтобы подумать. Я не тороплю. Хорошенько взвесьте всё. Ваша любовь — против жизни вашего мужа и вашего будущего ребенка. Выбирайте. И запомните: каждый ваш шаг под контролем. Каждое слово. Не пытайтесь предупредить мужа. Не пытайтесь бежать. Это только навредит Вам.

Ли встала и пошла к лифту. Спина прямая, ноги ватные. Она чувствовала его взгляд между лопаток — как иглу, как тонкий холодный нож. В стеклянном полу под ногами проплывали флаеры — маленькие, игрушечные, равнодушные. Черная жемчужина осталась лежать на столе.

3.

Она вошла в модуль через полчаса. Макс сидел на подоконнике, не зажигая свет. При ее появлении поднял голову.

— Ты долго.

— Извини. — Она улыбнулась — через силу, фальшиво, сама это чувствуя. — Протоколы эти дурацкие.

— Ли.

Он подошел. Встал напротив. Взял ее лицо в ладони — осторожно, как самую хрупкую вещь на свете.

— Что случилось?

— Ничего. — Она сглотнула комок в горле. — Правда, Макс. Всё хорошо.

Он смотрел в ее глаза долго, очень долго. Потом медленно кивнул и притянул к себе, обнимая крепко, как перед расставанием. Она чувствовала его сердце — оно билось часто, встревоженно. И свое — готовое выскочить из груди.

— Ты бы сказала мне, если что? — спросил он в макушку. — Если беда?

— Сказала бы, — шепнула она, чувствуя, как слезы подступают к горлу. — Обязательно сказала бы.

Они стояли обнявшись, и каждый чувствовал, что завтрашний день уже не будет прежним.

Но никто не решался сказать об этом вслух.

Ли прижималась к Максу, вдыхая знакомый запах его кожи — чуть горьковатый, мужской, надежный. И думала о том, что расскажет ему всё завтра. Или послезавтра. Или через неделю, когда кончится этот безумный срок, установленный Ван Ю.

А Макс гладил ее по спине, чувствуя, как дрожат позвонки под тонкой тканью блузки, и понимал: что-то сломалось. Что-то пошло не так. Но что — она не скажет. Пока не скажет.

4

Три дня прошли как в тумане.

Ли работала, ничем не выдавая того, что происходило у нее в душе. Улыбалась коллегам, отвечала на вопросы, писала свои коды. Ван Ю не появлялся, не писал. Тишина — хуже любых угроз.

Макс видел, что с ней что-то не так. Она стала другой — задумчивой, отстраненной. Ночью прижималась к нему во сне, и он чувствовал — не спит, дышит слишком ровно, затаённо.

— Ли, — сказал он на третью ночь. — Что происходит?

Она молчала долго. Потом ответила:

— Ничего. Всё хорошо. Просто устала.

Он не поверил. Но давить не стал — не умел.

5

Утром четвертого дня Макс столкнулся в коридоре с сисадмином. Тот шел, вжав голову в плечи, мелкий, незаметный, с бегающими глазами. Макс кивнул — Чжан Вэй дернулся, отвел взгляд и быстро прошмыгнул мимо. Странно. Но Макс забыл через минуту.

Чжан Вэй сидел в кабинете Ван Ю и отчаянно потел. Руки на коленях дрожали.

Ван Ю без предисловий положил перед ним кристалл-носитель.

— Здесь вирус. Ты внедришь его в терминал Макса.

Чжан Вэй побелел.

— Господин Ван Ю, это... это незаконно. Система защиты фиксирует каждое движение. Меня вычислят за секунду. Меня посадят.

— Тебя посадят, если ты откажешься, — спокойно сказал Ван Ю. — Я посмотрю логи твоей переписки за последний год. Найду, к чему придраться. Нарушение протоколов, подозрительные контакты, нелояльность. Твой рейтинг упадет ниже плинтуса. Твоя семья — жена, дети — ты знаешь, что с ними будет?

Чжан Вэй сглотнул. Пот катился по вискам, щекотал кожу.

— Но как? Система... там ... многоуровневая защита, она не пустит...

— Я организую сбой. — Ван Ю перебил его, — четыре миллисекунды окна. Ты должен успеть за это время пробить брешь в его песочнице и залить эти файлы в корневую директорию его терминала. Файлы помечены грифом «Совершенно секретно. Безопасность кластера». После этого я со своими людьми проведу внезапную проверку.

— А если он заметит? Если сотрет?

— Не сотрет. Вирус маскируется под системный лог. Макс даже не поймет, что что-то прилетело. Будет думать — обычный глюк платформы.

Чжан Вэй молчал. Руки тряслись так, что он спрятал их под стол.

— У тебя есть час, — сказал Ван Ю. — Иди.

Сисадмин взял кристалл, как ядовитую змею. Вышел в коридор, прислонился к стене. Ноги едва держали его.

6

Макс работал над кодом. День тянулся медленно — мысли о Ли не отпускали, лезли в голову, мешали сосредоточиться.

Макс, прошелся по модулю чтобы хоть немного размять мышцы и развеять тяжелые мысли.

Вдруг экран моргнул. Система на секунду зависла — четыре миллисекунды, меньше удара сердца — и снова ожила.

Через три минуы дверь бесшумно открылась

Вошли Ван Ю и четверо вооруженных людей в форме внутренней безопасности. Черные комбинезоны, нашивки, оружие на поясах.

— Господин Макс, — Ван Ю улыбнулся своей пластиковой улыбкой. — Прошу вас отойти от терминала.

Макс медленно поднялся. Внутри — холод, но голос ровный:

— В чем дело?

— Обыск. Поступил сигнал об утечке данных.

Один из охранников сел за терминал, начал сканирование. Макс следил за его действиями, чувствуя, как холодеет спина.

— Есть, — сказал охранник через минуту. — В корневой директории. Датировано сегодняшним числом. Гриф «Совершенно секретно. Безопасность кластера».

На голограмме всплыли файлы — красные метки, иероглифы, цифровые подписи. Макс никогда не видел их в жизни.

Ван Ю подошел, посмотрел. Повернулся к Максу — лицо изобразило праведный гнев.

— Кража секретных данных, относящихся к безопасности кластера. Господин Волков, вы арестованы.

Макс смотрел на него и видел: это подстава. Чистая, профессиональная, красивая.