Юрий Тарарев – Звездный бруствер. Книга 9. Бойцы времени (страница 5)

Но что-то пошло не так, воспоминание ускользало от неё, как тень в темноте. Она не могла вспомнить, что именно. Память о тех днях была как разбитое на осколки зеркало, в которых отражались лишь тени.

Теперь она сидела в кресле, на мостике чужого флагмана, окружённая чужими людьми, с короной, лежащей у её ног.

И впервые за века Цен-ми-нея почувствовала себя не королевой, а одинокой женщиной, отрезанной от корней и окружённой чужаками.

А воспоминания продолжали свой калейдоскоп в её сознании, вспыхивая яркими, но болезненными картинами. Цен-ми-нея видела всё так ясно, будто время повернулось вспять и вернуло её в те дни, когда она ещё не носила корону, а была лишь частью великого плана своего народа.

Каштыны подготовились тщательно, с той методичностью, что была присуща тёмным магам, где каждый шаг просчитывался на поколения вперёд. Их космические флоты, огромные, выкованные из чёрного металла, напитанные тёмной магией до предела, двинулись на звёздный сектор Аэтриона. Боевые звездолёты, словно тени, скользили в космосе бесшумно, их корпуса поглощали свет звёзд, а внутри бурлили потоки чёрной энергии, готовые вырваться в любой миг. Задача казалась простой и одновременно невероятно сложной: захватить столичную планету Рована, сердце светлых магов, а затем покорить всю остальную часть звёздной системы, сломив сопротивление раз и навсегда.

Вначале всё шло хорошо, даже лучше, чем ожидалось. Флоты Каштынов теснили корабли Аэтриона с лёгкостью, их магия, тёмная и подавляющая, оказалась сильнее в первых столкновениях. Хрустальные пирамиды и сферы светлых магов трещали под ударами чёрных лучей, их щиты мерцали и гасли, как угасающие звёзды. Каштыны продвигались вперёд, оставляя за собой шлейфы разрушенных миров, где планеты покрывались трещинами, а атмосфера пропитывалась пеплом. Рована была близко, её изумрудные джунгли уже виднелись на горизонте космоса, маня своей уязвимостью.

Аэтрионцам удалось устоять и сдержать первый удар, собрав все силы, они отчаянно оборонялись. Их магия, яркая и чистая, начала адаптироваться, светлые маги научились отражать тёмные потоки, используя «Родник Реальности» как якорь. Каштыны так и не смогли взять столичную планету Рована, несмотря на все усилия, несмотря на ритуалы, что проводились на борту флагманов, где жрецы в чёрных мантиях черпали силу из самых глубин тьмы. Рована стояла, её джунгли дышали магией, а золотые драконы, парящие в небесах, отгоняли захватчиков.

Наступило время долгой, затяжной войны, которая с переменным успехом длилась сотни лет, то затухая, то снова разгораясь. Флоты сталкивались в космосе, планеты переходили из рук в руки, магия светлых и тёмных сплеталась в вихри, что разрывали реальность. Каштыны теряли корабли, Аэтрионцы – города, но ни одна сторона не могла сломить другую окончательно. Война стала частью жизни, её ритм отдавался в сердцах магов, её эхо звучало в заклинаниях и криках умирающих звёзд.

Цен-ми-нея видела эти картины в своём сознании, чувствовала запах горелого обсидиана, слышала гул тёмных двигателей, ощущала холод космоса на коже. Воспоминания кружились, не давая покоя, напоминая о прошлом.

Но всему приходит конец, даже самой долгой и яростной войне, что раздирала космос на части. Аэтрионцы сумели накопить достаточно сил, их маги, собравшись в тайных святилищах Рованы, черпали энергию из самых глубин своих хрустальных городов, где кристаллы пульсировали в унисон с их сердцами. Более того, им удалось подключиться к магическому артефакту «Роднику Реальности», древнему источнику магии. Магия Родника, чистая и неиссякаемая, питала их, текла по их венам, как светлый огонь, давая не только возможность противостоять тёмным потокам Каштынов, но и атаковать с новой, невиданной мощью. Их корабли, хрустальные и сияющие, теперь окружались аурами, что отражали чёрные лучи, а их заклинания разрывали тьму, как молнии разрывают ночное небо.

Война разгорелась с новой силой и длилась с небольшими перерывами долгих сто лет. Космос дрожал от столкновений, звёзды гасли под ударами магии, а планеты, попавшие под перекрёстный огонь, покрывались шрамами, что светились в пустоте. Инициатива перешла на сторону Аэтрионцев. Они брали одну звёздную систему за другой, их флоты, словно волны света, сметали остатки сопротивления Каштынов. В решающей битве флот Каштынов был полностью разгромлен – их чёрные корабли трещали и рассыпались в пыль, их щиты, сотканные из тьмы, рушились под натиском светлых лучей. Казалось, победа была полной и безоговорочной. Триумф света над тьмой окончательный. Победный аккорд завершал вековую войну.

Маги Аэтрионцев знали, что необходимо полное уничтожение этой цивилизации, которая, по их убеждению, несла только горе вселенной. Их сердца, полные праведного гнева, не допускали мысли о пощаде. Флот двинулся к столичной планете Каштынов – Торону, тёмной и неприветливой, где облака, тяжёлые, как расплавленный металл, низко плыли над горами, а молнии питали землю, пропитанную чёрной магией. Планета встретила их ощетинившимися орудиями оставшихся кораблей, их чёрные корпуса, покрытые трещинами, всё ещё изрыгали потоки тёмной энергии, а маги на мостиках, с глазами, горящими, как угли, готовились к последнему бою.

Вновь разгорелась битва, космос вокруг Торона превратился в бурлящий котёл света и тьмы. Хрустальные корабли Аэтриона сияли, их лучи прорезали пустоту, а чёрные корабли Каштынов отвечали вихрями, что разрывали реальность. Планета дрожала, её горы рушились, а воздух, густой от пепла и серы, наполнялся криками умирающих магов. Каштыны проиграли. Их последние корабли рассыпались в пыль, их магия угасла, а Торон, их родной мир, был стёрт с лица вселенной. Аэтрионцы видели, как планета раскололась, её ядро вспыхнуло, и тьма, что питала Каштынов, растворилась в пустоте.

Так они думали, но в самом деле всё было не так однозначно и не так просто.

Верховный Архонт цивилизации Каштынов Зоклин понимал, что час пробил, и его народ стоял на самом краю пропасти, за которой зияло безвременье – пустота, где не остаётся ни памяти, ни магии, ни имени. Он видел это в пророческих видениях, что посещали его в тронном зале из обсидиана, где стены дрожали от гула умирающих звёзд. Поэтому выход остался только один: растворить часть высших магов среди цивилизаций Аэтриона и других миров, чтобы в далёком будущем, когда пепел осядет, возродить цивилизацию тёмных магов вновь.

План дерзкий, но реалистичный, выкованный в отчаянии. Потому гениальный. Каштыны от природы обладали редким даром мимикрии – способностью подстраиваться под любую форму жизни, принимать облик представителя любой цивилизации. Это было не просто иллюзией, не маскировкой, а полным перерождением. Они меняли всё: кожу, кости, кровь, даже клетки организма, вплоть до магической ауры. Обнаружить их в таком виде невозможно – ни сканеры, ни заклинания, ни даже Родник Реальности не могли распознать подмену. Каштын становился идеальной копией, сохраняя лишь глубинную суть, спрятанную за семью печатями.

Во главе этого грандиозного заговора Зоклин поставил свою дочь – принцессу Шерр. Ей, молодой, но уже обладающей силой, способной гасить звёзды, он поручил главную миссию: проникнуть в сердце Аэтриона, пробиться наверх и захватить руководство цивилизацией светлых магов. Шерр приняла волю отца без колебаний, её глаза, чёрные, как бездонные провалы, горели решимостью. Она видела, как Торон рушится, как её народ гибнет в огне светлых лучей, и в её сердце не было места жалости – только чувство мести.

Сам Архонт Зоклин погиб, как и подобает правителям великих цивилизаций, вместе со своим народом. Его тело, облачённое в мантию из теней, растворилось в последнем взрыве, когда ядро Торона раскололось. Его магия, последним усилием, напитала план мимикрии, став невидимым якорем для выживших. Шерр оплакала отца, но плач был кратким. Время скорби прошло. Наступило время действия.

Тут стоит отметить, что Каштыны узнавали друг друга в любом обличье. Каждый из них нёс особый магический маркер – невидимый отпечаток, вплетённый в саму суть их магии. Его мог увидеть, вернее, почувствовать, только другой Каштын. Даже в теле Аэтрионцев, даже под маской светлого мага, Каштын ощущал сородича, как брат ощущает брата в толпе чужаков.

Шерр, приняв облик молодой светлой магессы, приступила к выполнению плана.

Ненависть сжигала принцессу, она ненавидела Аэтрионцев яростной, всепоглощающей страстью, что питалась воспоминаниями о разрушенном Тороне, о гибели отца, о пепле, в который превратился её народ. Эта ненависть была её топливом, её целью. Шерр начала подъём к вершинам власти с низов, приняв вид достойного провинциального мага – скромного, но талантливого, с сияющей аурой и мягкой улыбкой, что вызывала доверие. Её новая внешность, идеально подогнанная под стандарты Аэтриона, не вызывала подозрений: тёмные волосы, переливающиеся, как хрусталь, глаза, полные звёздного света, и голос, звенящий, как колокольчик.

Постепенно она поднималась по социальной лестнице в их строгой иерархии, где каждый шаг требовал доказательств, ритуалов и благословения Родника. Средств хватало – Каштыны, накопили ресурсы ещё до падения Торона, спрятав их в тайных хранилищах на астероидах и в разломах реальности. Шерр использовала их с холодной расчётливостью, подкупая, убеждая, манипулируя. На ключевые посты в правительстве, в магических советах, в командовании флотами она ставила своих – Каштынов, которые, как и она, маскировались под Аэтрионцев. Их маркеры, невидимые для чужаков, позволяли Шерр узнавать своих в любой толпе, в любом зале.