Юрий Тарарев – Звездный бруствер. Книга 9. Бойцы времени (страница 6)

Достигнув поста в правительстве, она стала приближённой к Великому магу Снегуру, одному из самых могущественных в Аэтрионе. Его хрустальный дворец сиял на Роване, окружённый джунглями, где золотые драконы парили в небесах. Шерр, теперь известная как Цен-ми-нея, очаровала его – не только умом, но и магией, что текла в ней. Она стала его женой, его доверенной, его тенью. Когда Снегуру подошло время покидать этот мир и следовать в пределы царства Хаара, где души магов растворялись в вечности, она убедила его передать ей корону Родника. Её слова были мягкими, но точными, как удар клинка.

– Ты устал, мой господин. Позволь мне нести твою ношу. Родник будет в надёжных руках.

Добившись невероятного и став во главе цивилизации Аэтриона, она не раскрывала себя. Следуя светлым заветам, она правила мудро, укрепляла города, вдохновляла магов, но в глубине её души зрел план, холодный и коварный. Она планировала создать условия, при которых цивилизация Аэтрионцев перестанет существовать.

Невероятное коварство. В далёком секторе, скрытом от глаз, она уже основала первое поселение Каштынов. Туда, под покровом тьмы, стекались потомки древних магов, выжившие в мимикрии, сохранившие маркеры своего народа. Используя технологии Аэтрионцев – они начали возрождение древней тёмной цивилизации.

Теперь планетой Каштынов стал неприветливый мир, скрытый от любопытных глаз в разломе реальности. Оскит стал их новым домом. Его поверхность, покрытая чёрными скалами и потоками застывшей магмы, дышала тьмой. Обсидиановые башни росли, как кристаллы, магические купола защищали поселения, а в недрах планеты пробуждались древние ритуалы. На протяжении пары веков Оскит активно развивался, его города наполнялись жизнью, а магия Каштынов, чёрная и мощная, снова текла, как кровь в венах.

Сама королева там никогда не была. Её место на Роване, в хрустальном дворце, под светом чужих звёзд. Но она имела все необходимые сведения – отчёты, магические послания, видения, что передавались через маркеры. Она постоянно поставляла туда ресурсы: кристаллы, технологии, даже магов, чьи души она незаметно подменяла.

Много проблем доставили золотые драконы, эти величественные существа, чьи крылья отливали расплавленным солнцем, а глаза сияли, как звёзды в ясную ночь. Она потратила целые эпохи, чтобы обуздать эту стихию, подчинить их себе, заставить работать на её цели. Их чистая, светлая магия, текшая в их венах, как жидкий свет, была для неё одновременно сокровищем и вызовом. Цен-ми-нея научилась вытягивать её, словно нити из ткани, и превращать в тёмную, пропитанную её волей. Эта энергия, уже чёрная и тяжёлая, транслировалась её магам на планету Оскит, питая их ритуалы, укрепляя их города, возрождая древнюю мощь Каштынов.

Драконов она контролировала полностью и бесповоротно. Их разумы, некогда свободные, как ветер над Рованой, теперь были скованы её заклинаниями, сотканными из тьмы и хитрости. Она вплела в их ауры невидимые цепи, что связывали их с её короной. Они не могли даже дышать без её разрешения – каждый взмах крыльев, каждый выдох пламени был под её властью. Их золотая чешуя, сияющая в джунглях Рованы, скрывала покорность, а их рык, некогда грозный, теперь звучал как эхо её воли. В отношении этой магической составляющей она не волновалась. Освободиться драконы не могли – их души были её пленниками, их магия – её инструментом.

Появление чёрных драконов стало для неё не то, чтобы ударом, нет, скорее неприятностью, досадной помехой в её тщательно выстроенных планах. Они несли тёмную магию, ту самую, с которой ей справляться было легче всего – она знала её, как свои собственные заклинания, чувствовала её, как кровь в венах. Но удивляло другое: откуда они взялись? Их чешуя, поглощающая свет, их глаза, горящие, как угли, их крылья, что разрывали реальность, – всё это было слишком знакомым, слишком… Каштынским. И случайно ли их появление совпало с прилётом этих непонятных Создателей. Следовало проверить. Пока никакой связи не прослеживалось, но её инстинкты, отточенные веками, шептали, что случайностей в этой игре не бывает.

Самым сложным моментом её карьеры стало полное доминирование над «Родником Реальности» – и в физическом мире, и в его магической сути. Это магическое образование обмануть нельзя. Оно видело всё, чувствовало всё, знало всё. Путь только один: завладеть артефактами, что связывали его с реальностью. Короной Аэтрионцев она завладела, вырвав её из рук Снегура, убедив, что это её судьба. Корона сияла на голове, питая её власть, но этого мало.

С артефактом Умгарцев и их повелителем Ву-Каном пришлось повозиться. У него тоже была корона, тяжёлая, выкованная из чёрного камня, с рунами, пульсировавшими тёмной энергией. Он, как и она, имел доступ к Роднику Реальности, черпал оттуда необходимую ему магию, питая свои миры, свои големы, свою волю. Его корона была второй половиной ключа, и Цен-ми-нея знала, что без неё власть над Родником будет неполной. Пришлось плести интриги, манипулировать, сталкивая Аэтрион и Умгар, чтобы ослабить Ву-Кана, чтобы вырвать у него корону.

Королева пошла на хитрость, используя свои тёмные возможности уговорила Ву-Кана обменяться коронами, её голос, мягкий и убедительный, звучал как мелодия, вплетённая в магические потоки, чтобы усыпить бдительность.

– Это станет нерушимым залогом нашей дружбы, – говорила она, стоя на мостике флагмана, окружённая големами, чьи каменные тела отражали холодный свет. – В конце концов, и твоя, и моя короны связаны с Родником. Обменявшись ими, мы заключим невиданный союз…

Ву-Кан, повелитель Умгара, долго не соглашался. Его глаза, горящие, как раскалённая лава, изучали Цен-ми-нею, выискивая подвох. Он чувствовал мощь её магии. Она ждала…

Видя, что не получается убедить Ву-Кана, отдала команду Каштынским магам провести обряд согласия. Они, скрытые под масками Аэтрионцев, вышли из тени, их мантии сияли светом, но в их аурах таилась тьма. Ритуал начался в центре зала, где воздух задрожал от магии. Каштыны пели на древнем языке, их голоса сплетались в гармонию, что убаюкивала разум. Сама королева вплелась в ритм этой новой магии, её корона сияла, усиливая обряд, её воля, словно паутина, окутывала Ву-Кана. Он не устоял. Его сопротивление ослабло, и он согласился, протянув свою корону.

Этот момент стал апогеем её силы и власти. Она смогла объединить два начала – светлое и тёмное, две половины Родника Реальности, что питали Аэтрион и Умгар. Возникает вопрос, как она это сделала? Очень просто: обманула Ву-Кана. Под покровом магического обряда, пока големы и маги Умгара были ослеплены сиянием ритуала, она вручила ему подделку – настоящую корону она оставила себе, спрятав в складках своих одежд.

Когда Ву-Кан пришёл в себя, когда всё уже завершилось. Он держал в руках подделку, её кристаллы сияли фальшивым светом, а его собственная корона, связанная с Родником, была в руках Цен-ми-неи. Он увидел только её обман, но не увидел вмешательства тёмных сил. Каштынские маги исчезли в тенях, обряд согласия оставил в его разуме лишь эхо гармонии, заглушая подозрения.

Цен-ми-нея торжествовала, корона Умгара пульсировала в унисон с короной Аэтриона, усиливая её связь с Родником. Она чувствовала, как два потока магии – светлый и тёмный – текут через неё, подчиняясь её воле. Её власть стала абсолютной, её планы – ближе к осуществлению.

Теперь предстояло ещё раз проделать этот трюк с королевами Создателей, завладеть их артефактами и стать правительницей вселенной. Да, она собиралась взять под контроль цивилизацию Создателей, завладеть не только их магией, но и подчинить их самих, их корабли, их знания, их волю. Цен-ми-нея видела это в своих видениях: она, стоящая на мостике «Коршуна», с их браслетом и диадемой в своих руках, с Родником Реальности, полностью подчинённым её воле. Это был её конечный план, её триумф, её месть за Торон, за Каштынов, за всё, что было утрачено.

Рядом с ней находились верные маги Каштыны. Их ауры сияли светом, их униформы переливались, как у истинных детей Рованы, но в глубине их сердец пульсировал тёмный маркер, связывающий их с ней. Они занимали должности советников, стражей, архимагов, их преданность была абсолютной. Они постоянно подпитывали её магией, их чёрные потоки, скрытые под светлой оболочкой, текли к ней, усиливая её корону, её волю, её связь с Родником.

Старший из них, Лузвул, стоял чуть в стороне, его фигура, высокая и худая, казалась высеченной из хрусталя, но глаза, скрытые за иллюзией света, горели тёмным огнём. Он смотрел на неё, ожидая, пока она заметит его присутствие.

Она его чувствовала. Его маркер, как тёплый импульс, отдавался в её сознании, и она понимала, что тот хотел общения. Время анализа и воспоминаний, что кружились в её голове калейдоскопом, закончилось. Одной мыслью, резкой и ясной, она оборвала поток прошлого.

– Что толку думать о прошлом? – произнесла она вслух, её голос, холодный и твёрдый, разнёсся по рубке. – Там уже ничего изменить нельзя. Нужно думать и жить настоящим, тем самым строя будущее.

Закончив на таком позитиве, повернулась к магу и протянула магическую Каштынскую нить контакта – невидимую, но ощутимую, как лёгкий холодок на коже. Нить вспыхнула в воздухе, соединяя их ауры, и Лузвул тут же уловил её сигнал.