Юрий Силоч – Рыцарь пентаклей (страница 55)

Ванда издала скрипучий, как старые дверные петли, смешок:

— Скажем так, он хороший судья.

— Судья? — удивился Орди.

— Мой дорогой, — это было сказано тем самым снисходительным тоном, которым все на свете бабушки поучают всех на свете внуков, — этот город — настоящий хаос. Он живёт сам по себе, без какого-либо вмешательства сверху. Его никто не направляет, им никто не управляет, тут нет какой-либо могущественной силы, которая правила бы всем. И в этих условиях особенную ценность приобретает равновесие: ибо если что-то начнёт вдруг перевешивать, то рухнет вся система. Фигурально выражаясь, всё могущество нашего общего знакомого заключается в умении правильно распределять гирьки на чашах весов.

— …И тут появляюсь я, — задумчиво произнёс Орди.

— Именно. Появляетесь и нарушаете равновесие, которое так долго выстраивалось и которое, по сути, является его скипетром, державой и короной.

— Понятно, — протянул молодой человек и задал самый логичный в такой ситуации вопрос: — А что он имеет против вас? Вы же часть города. Причём, без всяких попыток польстить, важная часть.

— А для чего вам это знать? — Ванда улыбнулась одними уголками губ. — Чем меньше знаете, тем крепче спится.

— Для того, чтобы понять, могу ли я доверять вам, — отчеканил молодой человек. — Всё это похоже на спектакль. Бал, таинственные разговоры, ваша просьба помочь, — как-то слишком наигранно, не находите?..

Ванда подняла с ковра флакончик и повертела его в руках:

— А как вы докажете, что заслуживаете доверия?

— Вы сами только перечислили мне все причины, — пожал плечами Орди, стараясь выглядеть спокойным, но чувствуя, как его бросает в жар. Подобные разговоры напоминали рыбалку: и сейчас надо было проявить особую осторожность, чтобы не спугнуть рыбу, которая заинтересовалась наживкой и плавает кругами вокруг крючка. — К тому же, вы мне уже доверились тогда, на балу. Вряд ли это было спонтанным решением.

Ванда аккуратно поставила флакон на столик и села обратно.

— Логично… Что ж, на самом деле всё очень просто. Наш общий знакомый подминает город под себя. Я рассказывала, как было раньше: тот, кто стоял за формальным правителем города, не вмешивался, играл роль первого среди равных и включался в игру, только когда происходило что-то из ряда вон, например, война. Но не так давно он решил взять всё в свои руки и с тех пор устраняет тех, кто мешает. Запугивает, перекупает… Убивает. Я вместе с остальным малым кругом совета, — Орди догадался, что она говорит о носах-крючком, — явно в последнем списке. Если он добьётся своего, в живых нам никак не остаться…

— Но зачем? — спросил юноша. — Зачем ему это делать сейчас?

— Ах, откуда мне знать? — раздражённо воскликнула Ванда, и Орди понял — врёт. Интонации, поза, выражение лица, — всё говорило об этом. — Может, стало мало той власти, которая у него есть. А может, он окончательно обезумел, кто знает, что происходит с головой, если безвылазно жить в пещерах… В любом случае, то, что он собирается сделать, — чудовищно. Слишком много власти в руках одного человека. Он пытался переманить меня на свою сторону: я тоже беседовала с ним в замке и больше что-то не хочу. Это было ужасно, — лицо старухи исказилось от воспоминаний о пережитом, и Орди подумал с удивлением: «Боги, что же там такое случилось? Эта женщина — и так переживает?..»

— Хорошо, — кивнул юноша. — Тогда у меня другой вопрос — что мы будем с этим делать?

— Достойно ответим, конечно же, — фыркнула Ванда. — Либо он, либо мы. Иначе и быть не может.

— И в какой роли меня видите вы… И малый совет? — добавил Орди после небольшой запинки.

— В главной, мой дорогой, — грустно вздохнула Ванда с неожиданной теплотой в голосе. — Этому городу нужно чудо. Нам нужно чудо. А о вас как раз говорят, как о человеке, который умеет творить чудеса. Вы можете подобраться к нему: он ведь говорил с вами лично и, я уверена, заговорит ещё раз. У вас есть люди и… кхм, не совсем люди. Ваших возможностей никто не знает. Горожане вообще поговаривают, что вы колдун и летаете над городом по ночам, обернувшись драконом, — усмехнулась старуха. — Если можете что-то сделать, сделайте это. И даже не ради нас, а ради себя.

Орди заметил, что притопывает ногой. Ванда тоже заметила это.

— Вы с нами, Ординари?..

Молодой человек инстинктивно втянул голову в плечи: настолько голос Ванды был пропитан подозрением.

— Разумеется! — улыбнулся он со всей возможной искренностью. — С кем же мне ещё быть?

— В таком случае, с вами свяжутся! — старуха вскочила со своего места, и Орди не успел сказать «мама», как оказался за дверью будуара. — Всё нужно делать по плану, но для этого необходимо время. Ждите!

Дверь захлопнулась, но перед этим на кратчайшее мгновение молодой человек встретился глазами со старухой — и этого хватило, чтобы понять: она боится. Но чего?.. Козней Вильфранда? Или старая фурия нутром почуяла, что Орди всё-таки не на её стороне?..

Во время обратной дороги Орди по привычке прокручивал в голове происшествие, пытаясь вспомнить всё, что было сказано, а также то, чего сказано не было: порой интонации и жесты говорят намного больше слов.

«Почему же она соврала?» — подумал он, побарабанил пальцами по дереву подлокотника и выглянул в окно. Мимо проплывали огромные особняки, шелестели кронами пышные деревья, вздымались вверх заборы, больше похожие на крепостные стены… И над всем этим пейзажем нависал Замок, заслоняющий собой небеса.

Молодой человек опустил голову.

«Убить Вильфранда…»

Юноша не был в курсе всех тонкостей противостояния настоящего Регента и «малого круга», но чувствовал, что всё можно решить иначе. Как минимум — без крови. Да и Ванда, честно говоря, не вызывала доверия. Интересно было бы выслушать версию Вильфранда: старуха явно лгала, что не в курсе из-за чего Регент решил прибирать город к рукам. Она совершенно точно знала, из-за чего всё началось. И то, что она хотела об этом умолчать, свидетельствовало не в её пользу.

Орди поднялся, сделал шаг вперёд и постучал в маленькое окошечко, за которым виднелась нижняя часть спины кучера — часть, отмеченная хлястиком с двумя начищенными до блеска пуговицами.

— В порт, к Занраху! А потом к Страже! — скомандовал он.

24

Воздух в кабинете Капкана можно было нарезать ломтями и продавать на рынке — курильщики были бы в полном восторге.

Из-за плотной завесы табачного дыма, проредить которую не могло даже открытое настежь окно, не было видно стен и деталей окружения. Стол главного стражника Брунегена тоже просматривался слабо: можно было различить лишь общие очертания предметов — перьевых ручек, чернильниц, листов бумаги, папок, пресс-папье и прочей канцелярии. Они выглядели серыми и обесцвеченными, словно нарисованными очень нерешительным художником с очень твёрдым карандашом.

Сам Капкан находился прямо за столом и что-то быстро записывал. Как он видел то, что пишет, оставалось загадкой. В углу, судя по тиканью маятника, при определённой удаче можно было бы найти часы. Идеальная рабочая атмосфера.

Распахнулась дверь кабинета, и пласты табачного дыма содрогнулись. Неведомая сила беспощадно перемешивала мутные серые слои, похожие на геологические отложения, и заставляла их вылетать (а если быть точным — высыпаться) в узкое окно.

Бумаги со стола Бульдога едва не последовали вслед за ними, но детектив вовремя их придержал.

— Закройте дверь! — рявкнул он. — Сквозняк!..

Однако дверь никто не закрывал, и спустя половину минуты воздух в кабинете стал прозрачен настолько, что стали видны смуглые усатые мужчины в чалмах. Они стояли в дверях и сосредоточенно орудовали уже знакомыми Бульдогу опахалами, раскрашенными под павлиньи перья. За их спинами скалился раздражающе довольный собой Орди.

— Господин Ординари! — воскликнул Капкан, плотоядно ухмыляясь. — Я не ждал вас так скоро. Проходите! И, ради Всех Богов, дайте приказ вашим ребятам прекратить.

— О, я ненадолго, — Орди улыбался, глядя на то, как злится начальник стражи, пытающийся удержать все свои бумаги сразу.

— И ваш ответ?.. — Капкан выругался: один из листков всё-таки улетел на подоконник и завис в хрупком равновесии.

— Мне нужна встреча с ним.

— Достаточно простого «да» или «нет»… Да прекратите, наконец! — прорычал начальник, приобретая ещё более сильное сходство с бульдогом.

Орди дал знак, и опахальщики замерли.

— Пока не будет ни «да», ни «нет», — покачал головой Орди. — У меня есть вопросы. И важная информация. Передайте ему, что я буду в полночь на том же месте.

— То есть вот так просто, да? — усмехнулся Капкан. — Щёлкнуть пальцами — и правитель города прибежит? Это так не работает, Ординари.

— Дайте мне хотя бы попробовать, — жизнерадостная улыбка молодого человека пускала солнечных зайчиков.

— Нет, — нахмурился детектив, усаживаясь обратно в кресло. — Не дам. Уговор был, что я передам только ваш ответ, не более.

— Так передавайте! Ну, либо оставьте его в неведении насчёт того, что мне стало известно нечто важное. Уверен, вам за это ничего не будет.

Капкан лишь заскрипел зубами.

— Ладно, Ординари, тьма с вами, — сказал он, собирая бумаги в стопку. — Уговорили.

Спустя несколько часов юноша, совравший королю, что поехал на переговоры с Капканом, сидел в карете, смотрел на проплывавшие мимо огни ночного Брунегена, слушал мерный цокот копыт и думал.