Юрий Силоч – Рыцарь пентаклей (страница 29)

— Тише вы! — шикнул на них кто-то явно незнакомый с Грифом. — А то опять бить будут!..

Старик промолчал, переваривая услышанное. Фургон трясло по ухабам, отчего людей мотало туда-сюда; скрипели колёса, иногда фырчали лошади, на которых зычно покрикивали возницы.

— Кто будет бить-то? — шёпотом спросил Гриф.

— Деревенщины, — ответил ему человек с перебинтованной головой, и в его глазах появился такой ужас, что остальные вопросы отпали сами собой.

— Пр-р-р! — неожиданно донеслось откуда-то издали, и тут же эта команда эхом отразилась от остальных возниц. Фургон вздрогнул последний раз и остановился.

— Ну вот, — жалобно проскулил перебинтованный. — Пожалуйста, не надо, — он закрыл голову ладонями, хотя его ещё никто не бил.

Далёкий голос скомандовал:

— Всем выйти! — и на его фоне раздался очень неприятный звук: лай собак. Даже на некотором расстоянии становилось ясно, что это были очень большие собаки.

— Что такое? — Шнырь завертел головой.

Ткань откинулась в сторону, впуская внутрь немного свежего воздуха, тусклый серый свет пасмурного дня и квадратную бородатую рожу, которая выглядела ещё более криминально, чем Шнырь.

— Выходим! — рявкнула рожа и скрылась. Покалеченные бандиты зашевелились, охая и вскрикивая, когда цепляли друг другу больные места; и поскольку больных мест было больше, чем здоровых, можно представить, какой поднялся шум. Потребовалось достаточно много времени для того, чтобы вытащить всех людей из фургонов и построить на небольшом пятачке земли, окружённом со всех сторон густой чащей. Гриф с самого начала старался затеряться в толпе и лишь иногда вставал на цыпочки, дабы рассмотреть, что происходит. Ничего примечательного: крестьяне, вооружённые как попало, небольшая куча неошкуренных брёвен, какие-то примитивные инструменты… И собаки. Большие лохматые собаки с грустными глазами.

— Тишина! — проревел знакомый голос, отчего все бандиты разом затихли и втянули головы в плечи. Когда Гриф осмелился выпрямиться, то увидел, что рядом с кучкой крестьян стоит Йоганн — и старик едва узнал его. В этот раз варвар сменил рогатый шлем, меч и шкуры на клетчатую рубаху, из которой можно было сшить попоны для пары лошадей, штаны из грубой ткани и сапоги, в каждом из которых можно было сплавляться по реке. Здоровяк оглядел притихших бандитов и начал:

— Давайте я расскажу, как отсюда можно сбежать.

Такого никто не ожидал. Недоумение было настолько осязаемым, что, казалось, над головами покалеченного Брунегенского отребья вот-вот возникнут буквы, складывающиеся в «эм-м?»

— Тут есть дорога. Ну, верней, я надеюсь, что скоро тут появится дорога, а не узкая тропа в глухом лесу. Если пойти по ней, то через пятнадцать лиг будет село. А оттуда уже рукой подать до Брунегена — всего тридцать лиг. Но в деревне знают, кто вы такие, поэтому не ждите тёплого приёма. Видите собак?.. — спрашивать не было нужды: лохматые зверюги с челюстями, похожими на крокодильи, сразу бросались в глаза. — Там их разводят. Порода такая, Краснорощинский Волкодав. Там их очень любят, сроду никогда не привязывали. Вы, наверное, хотите знать, почему Краснорощинский? — на самом деле бандитов волновал далеко не этот вопрос. — Потому, что так называется село — Красная Роща. Почему волкодав? — да, а вот теперь в точку. Несколько десятков ушей напряглись, улавливая каждый звук. — Потому что в здешних лесах волков водится целая куча, и без хороших защитников всех селян сожрали бы в два счёта. Но пусть это вас не останавливает! Смелость — одна из главных добродетелей, лично я её очень уважаю!.. Если не будет желания бежать по дороге, можете попробовать через лес, никто не станет отговаривать. К тому же, так можно быстрее добраться до Брунегена — всего двадцать лиг по чащобе, полной волков, и болотам. Пока всё понятно? Вопросов нет?

Тишина оглушала, псы, и те молчали, рассматривая строй бандитов тем самым немного грустным и усталым взглядом профессионала, оценивающего предстоящие трудозатраты: «Я не получу от этого никакого удовольствия, но просто не могу позволить себе упасть в грязь лицом. Порвать тебя на тряпки — моя работа, и я выполню её на все сто, не сомневайся». Словно для того, чтобы ухудшить и без того незавидное положение бандитов, с небес закапал мелкий дождик.

— Если же по каким-то причинам вы решите остаться тут, — продолжил Йоганн, насладившись паузой, — то нам с лордом Ординари нечего вам предложить, кроме свежего воздуха, нетронутой природы, вон тех брёвен и простых инструментов. Я отговаривал лорда от покупки этой земли, на что он ответил, как сейчас помню: «Йоганн, пройдёт время — и ты увидишь, что и в этом безблагодатном краю можно построить рай». Ещё он добавил: «Главное — усердие и хорошая мотивация». Так что… Скоро стемнеет, собирается дождь, а у вас нет даже простейшего укрытия. Рекомендую начинать работу прямо сейчас, и когда-нибудь вы построите на этих землях рай! — закончил Йоганн на высокой ноте.

— Но ведь это рабство!.. — пискнул кто-то в строю.

Варвар с удивлением посмотрел на человечка втрое меньше себя.

— Нет. Лорд называет это перевоспитанием.

Гул голосов поднялся на мгновение и снова стих.

— За работу, господа! — Йоганн указал рукой на брёвна, возле которых лежали кое-какие инструменты — специально затупленные, чтобы предприимчивые бандиты не использовали их в качестве оружия.

— Шнырь! — позвал Гриф. Помощник вырос перед ним, словно из-под земли. — Запоминай! Возьми пару ребят покрепче, пусть рубят деревья. Ещё нам понадобится много елового лапника: пусть как хотят отдирают, инструментов не давай, на всех не напасёшься. Пару человек — на пилы и лопаты, пусть хотя бы какой-нибудь навес соорудят. Да! — крикнул он вслед помощнику, который уже унёсся исполнять приказания. — Пусть поищут ручей и какой-нибудь еды — грибов, там, орехов, ягод!..

Шнырь кивнул, а Гриф увидел, что другие боссы точно так же раздают приказания, зыркая по сторонам. С ними нужно будет подружиться, иначе по отдельности они тут надолго застрянут. «Я обязательно выберусь, — поклялся себе старик. — Но сначала надо остаться в живых».

В это же самое время по подъёмному мосту замка лорда Ординари шёл очень тучный мужчина. Он не признавал доспехов, обязательных для всех членов Стражи Брунегена. Старый клетчатый костюм, вытертый на локтях, не имел никаких защитных свойств, но хозяин носил его как знамя, бросая вызов системе, в которой работал, и брезгуя компромиссно тонкими поделками из фольги и жести, которые надевали остальные сыскари.

Кроме того, человек не был вооружён. У него не имелось при себе ни алебарды, ни пистолета, ни шпаги, ни тонкого стилета. Вместо них он предпочитал, чтобы враги медленно умирали от рака лёгких: только этим можно объяснить горячую любовь субъекта к невыносимо вонючим сигарам, на коробках которых художники «Табачно-кокосовой компании Дальнего Юга» рисовали жизнерадостных полуодетых девиц. Все жители Брунегена знали, что «Табачно-кокосовая компания Дальнего Юга» не имела отношения ни к кокосам, ни к югу. Мало того, её отношение было весьма отдалённым даже к табаку. То есть, если бы её учредителей (двух предприимчивых братьев с огромными бакенбардами) спросили, что такое табак, они бы наверняка ответили, но точно не с первого раза. Впрочем, это не мешало учредителям с честными глазами утверждать, что их изделия содержат в себе самый лучший табак и скручиваются прекрасными смуглыми туземками на их прекрасных смуглых бёдрах. Не совсем понятно, какого именно эффекта хотел добиться тот, кто придумал эту сказку, но она могла послужить неплохим оправданием той свирепой слезоточивой вони, которую источали сигары: ведь в дальних южных землях имели очень смутное понятие о гигиене.

Гость Ординари, ценил эти сигары за одно замечательное свойство: где бы он ни находился и какие бы вопросы ни задавал, стоило выпустить пару больших колец дыма, как собеседники сразу же начинали нервничать и очень быстро отвечали, лишь бы ищейка Стражи поскорей убралась подальше.

Рудольф. Детектива звали Рудольф Капкан, но в Брунегене он был известен под кличкой Бульдог. Впрочем, многие подозревали, что фамилия тоже была прозвищем, поскольку соответствие между ней и характером Рудольфа было просто поразительным.

— Эй, там! — крикнул детектив, подойдя к решётчатым воротам. — Открывайте!

— Чего шумишь? — отозвался громила в доспехах, высунувший голову из выкрашенной в чёрно-белую полоску будки, где хранилась главная реликвия охраны — чайник.

— Работа такая, — на красном и покрытом бисеринками пота лице Капкана появилось нечто, что с натяжкой можно было назвать улыбкой.

— К кому? — спросил охранник, пристально рассматривая незваного гостя и словно невзначай вытаскивая из будки алебарду.

— К Ординари.

Громила покачал головой, не слишком тщательно изображая сожаление:

— Хозяина нет. Когда будет — не знаю.

— Мне назначено, — подобрался детектив. Он был готов к схватке. — Скажи, что пришёл…

— Ты эти сказки своим детям рассказывай, — перебил громила. — Никому тут ничего не назначено.

Здоровяк отвернулся и шагнул обратно в будку, показывая, что разговор окончен. Но Бульдог не зря проделал пешком огромный по его меркам путь от штаб-квартиры Стражи до дома Ординари. Детектив вообще любил прогуляться перед разговором с подозреваемыми, но не потому, что ему нравилось ходить, а как раз наоборот. Передвигаться на своих двоих он искренне ненавидел, и это давало необходимый заряд бодрящей злости.