Юрий Sib – Пилот (страница 74)

Передав автопилоту хлопоты по сбережению курса принялся я портить жизнь курсанту Гоше. Стал неуместные вопросы ему задавать по теории самолета, по аэродинамике и прочим прикладным дисциплинам. Курсант Гоша отбрыкивался на удивление бойко. Проявляя вполне приличные знания по затронутым темам и понимание физических процессов. Чем меня откровенно порадовал. Он что, во сне учиться умудряется? Спун этот? Он же, сколько я его знаю, или по девкам бегает, или спит. Но РЛЭ «Гранда» как-то выучить умудрился.

В награду совсем собрался я было дать ему «порулить» и снизиться до высоты круга, ибо до Одессы осталось миль тридцать. Но в наушниках пошелестело, пощелкало и на аварийной частоте, по-русски, сипловатый голос объявил мэй-дэй.

– На связи RA7I! Мэй-дэй! Всем, кто слышит. Прошу оказать помощь. Срочно требуется вывезти четверых раненых в госпиталь города Демидовска. Требуется срочная операция. Угроза жизни! Мэй-дэй! Мэй-дэй!

Вот только майского дня и не хватало. Явно человек – не спец по связи. Но важное все сказал. Кто он, и чего хочет. И где же у нас этот самый RA7I? По коду, вроде как бы должен быть аэродром на территории протектората русской армии. Пришлось смотреть в ноуте карту. Оказалось, что ферма это. Милях в 30-35 от побережья. И как раз у меня на траверзе. Увеличил масштаб в навигаторе и обнаружил искомый аэродромчег. Пока соображал и прикидывал, что к чему, голос продолжал надрываться:

– RADM! Демидовск! Вас вызывает RA7I! Мей-дэй! Ферма «Пригожая»! Прошу срочно выслать санитарный борт! С доктором! У меня трех человек свиньи порвали…

Тут я и вклинился одновременно закладывая вираж и ложась на новый курс:

– Здесь «Карнаш». Удаление тридцать миль к востоку. Подлетное время… – Настраиваясь на НДБ-привод аэродромчика, я прикинул, как быстро успеем добраться.

– …минут десять, – и к супруге обернулся.

– Кать! Людям медицинская помощь требуется. Сможешь помочь? Ты же медсестрица у меня?

– Не знаю, Вит… Разве, что первую помощь оказать смогу…

– Все лучше, чем ничего.

– А что случилось?

– Да, ты же не слышала! Покусали там троих. Звери дикие.

В наушниках новый голос прозвучал:

– RADM для «Карнаша». Как меня слышите? Кто вы? Ваш тип? Вы сможете оказать необходимую медицинскую помощь и обеспечить транспортировку раненых? Как поняли? Прием.

– Карнаш для RADM. Слышу отчетливо. Тип – Цессна 208. «Караван». Транспортировку обеспечу. На борту квалифицированная медсестра. Могу оказать первую помощь. Буду на месте через десять минут. Как поняли? Прием.

– Понял вас. За врачом выехали. Готовим борт к вылету. Необходимость вылета сообщите по состоянию раненых. Как поняли? Прием.

– Понял вас. Необходимость вылета доложу. Если состояние позволит – привезу сам. Захожу на посадку. Конец связи.

Для посадки было конечно рановато. Но снижаться пришлось достаточно интенсивно. Болтать по радио и одновременно энергично сыпаться вниз для такого опытного пилота как я было сложновато. Приходилось отслеживать скорость как по горизонту так и по вертикали. И солнышко почти к горизонту подкатилось. И… я снова вышел в эфир:

– Эта… Как там тебя… Ромео-Альфа-Севен-Индия! Пригожий! Дай погоду! Погоду давай! Куда у тебя там ветер дует? Давление давай. Температуру давай. Точку росы давай. Как меня слышишь?

– Слышу вас хорошо. Так нету ветра никакого тут. Тихо у нас.

– А давление у поверхности какое? Ты на барометр можешь глянуть?

– Не. Не могу! Не знаю какое давление! Как поняли, прием?

– Да понял я тебя. Нету у тебя давления. И ветра у тебя нету. Ничего у тебя нету. Ладно, без тебя сяду. Конец связи!

Ну, нету вот у мужика баромера! И термометра. И даже анемометра у мужика нету! Зато у него раненые есть. Что ж, теперь и не садиться что ли? И с этим надо что-то делать.

Для меня все это не критично. У меня радиовысотомер есть. И хисиай (HSI) хитромудрый. Который, не знаю как, но скорость ветра и его направление вычисляет и стрелочкой показывает. Как-то. Кроме всего остального-прочего. Которого настолько много, что я иногда думаю: а не выкинуть ли мне все остальные пилотажные приборы? И лишь переразвитая природная жаба, прочно обосновавшаяся в теле урожденного хомяка, не дозволяет совершить такое безумное расточительство личного имущества нажитого непосильным, изнурительным трудом предыдущего мужа моей нонешней жены.

И термометр забортный тоже есть у меня. Вот забортного измерителя точки росы нету. Однако же по такой-то погоде, когда у земли не меньше чем плюс тридцать по Цельсию внезапного, но сильного обледенения своего летательного аппарата не сильно-то я и опасаюсь. И потому снижаюсь смело в направлении фермы. Забирая к северу, чтобы выйти сразу к четвертому развороту и сходу сесть для скорейшего оказания потерпевшим медиц… Стоп! А не дурак ли я? Ага. На незнакомую полосу. Чтобы как в том неприличном авиационном анекдоте про любвеобильных собак…

Пилот (злясь): «Вышка, мля, у меня здесь две е**чие собаки прямо посреди полосы.»

Диспетчер (не слишком хорошо владеющий английским): «Сэр, подтвердите ваше сообщение: две собаки е**тся посреди полосы?»

Нет. Так дело не пойдет. Спешка нужна при совершенно иных обстоятельствах. А посему, за отсутствием блох и чужих жен, сначала снижение, осмотр ВПП, затем коробочка, потом глиссадочка и только после оной собственно и сама посадочка. В соответствии с требованиями наставлений и прочих ПОХов. И только так.

Прилетели. Все вижу. Расположилась ферма в треугольнике слияния двух речек, отделившись от саванны взлетно-посадочной полосой. Полоса по местным меркам обычная. Двухкилометровая грунтовка шириной под сотню метров. Разметки не имеет, однако полосатые колдуны у торцов полосы установлены. Висят вертикально. И в самом деле нету ветров у мужчины. А у меня на высоте в три сотни метров HSI показывает три узла с юга. Полоса вроде ровная и чистая, выкошена. По сторонам полосы копешки сена равномерно заготовлены. Никаких собачьих свадеб, овечьих отар и прочих свинских стад на полосе не наблюдаю. Говоря короче, все путем. Принимаю решение: иду на посадку! Начали.

Выхожу на дальний торец полосы. Отсчет по секундомеру, набор триста метров. Первый разворот. Вираж на девяносто градусов, удерживая высоту. Отсчет. Второй разворот. Аналогично. Едем в обратную сторону. Торец полосы на левом траверзе. Отсчет. Вроде все как надо. Подхожу к третьему развороту. Закрылки на полную. Контроль скорости и высоты круга. Пришел на третий, разворот исполнил. Отсчет по секундомеру. Вот и четвертый разворотец. Исполнил. Отлично, Константин! Вышел строго-прямо на осевую. Чуток крена влево чтобы с глиссады не сдувало и с горки на саночках!.. Нормально, Григорий…

Ну вот. Мы летели, мягко сели… высылайте запчистя… Не, все не так уж плохо… сел-то я вполне мягко. Вот только угодил в самую середочку полосы. По длине вышеупомянутой. И как так вышло?.. Ничего не понимаю! Все делал правильно. Все делал, как всегда! Вот только почему глиссада у меня закончилась не сразу за ближним торцом полосы, как положено, а в середине этой самой?.. Где я накосячил? Скорость по векторам выдерживал, выравнивание выполнил своевременно, все элементы посадки по отдельности выполнены вроде бы как должно, а сел я черте где! Самое забавное, что экипаж этот мой позорный казус воспринял как должное… Мдя… Мол так оно и надо, поскольку растерянность свою внешне я не проявил и торможение невозмутимо закончил плавненьким переходом в руление, прямо к дому селянина. К крылечку непосредственно. Только собаки приснопамятные затявкали и разлетелись из под винта перепуганными брызгами. Чем вызвали у Морса живейший интерес и нетерпеливую расположенность к близкому знакомству. Но сам-то знаю, что накосячил! Только не пойму где именно…

Ладно. Овощ с ним. Потом проанализирую. «Глуши мотор, он говорит, пусть ентот МАЗ огнем горит»… Катенька уже в хвосте раскидывает имущество, пытаясь раскопать аптечку. Это только так называется – аптечка. Скромно так. Этот двухпудовый саквояж содержит в себе, не побоюсь этого слова, полевой госпиталь, включая жуткого вида пилки, клещи, долота и прочие акушерские щипчики. Я только разок во внутрь глянул, и зарекся навек. «Ах, какой я впечатлительный»… оказывается. И не надо мне тут! Сам знаю что у АБСов украл! Но уже не отдам.

Вынула Матвеевна из баула спиртовую флягу, всучила баул Гришане, распахнула люк и, сияя окорочками, помчалась спасать и лечить. И виделся мне в этот миг нимб над нею, мигающий золотым неземным светом, навроде моргалки кареты скорой помощи… И слышался мне рев соответствующей сирены… Какая женщина! Ах, братья… какая женщина! Цунами!

Пока она там шаманствует, надоть бы озаботиться приготовлением транспортного средства и приуготовить его для транспортирования пострадавших. Для чего потребуется распихать по углам все, что под ногами тут валяется. Ох и развел же я тут на борту кабак! Книжки, чемоданы, сумки с хавчиком… носки почему-то… трусы… надо признать… мои трусы. Ох, стыдобушка! Носки… тоже мои… Так. Все в баулы и в хвост. Нет. В багажники под самолет. Нефиг центровку портить.

Вот! Чистота и порядок на палубе. Глаз радуется, душа ликует. А то развели тут, понимаешь… И накачаю-ка я матрац надувной, двуспальный. Морс! Куда это ты свинтить надумал? Сидеть, мля! Место! Ищи-свищи тебя потом. Дружба – жвачка! И вообще они не твоей породы. Ну? И не стыдно тебе? Кто там у тебя кого не ищет? Ой, как все у нас запущено! Ты же просто недопрыгнешь, миленький! Молчать! Мнение у него, понимаешь… Мнение тут у меня только есть! Где дисциплина на борту, я тебя спрашиваю? В глаза, в глаза смотреть, я сказал!