Юрий Шотки – Роковой ремиз. Вакуумный миттельшпиль (страница 3)

– Скоро прибудет Верховная Жрица Безымянной Богини, – громко произнёс генерал-егерьмейстер. – Пусть её вид не вводит вас в заблуждение! Она – один из самых сильных магов нашего времени! Стратегический маг Империи! Жрица прибыла в столицу из Исконных земель и обладает редкой магией, которая позволит ей исполнить спецмиссию в Обсидиановых горах. Нам выпала честь проявить свою выучку, – Маковар строго осмотрел строй. – Жрица лично отберёт пять стрелков, которые сопроводят её во время миссии, и пять оруженосцев, которые помогут этим стрелкам. Участие в экспедиции добровольное. Если не уверены в своих силах, можете отказаться, – заверил заставный голова, хотя его взгляд указывал на обратное.

– Особую надежду я возлагаю на старослужащих, – Маковар обвёл взглядом передние ряды. – Учтите, жрица легко прочитает ваши мысли, поэтому выбросьте всю обычную чушь из ваших голов и думайте об уставе, о желании попасть на миссию или о том, какую пользу вы можете принести Империи! Так… Кажется, начинается!

Воздух над портальным кругом пришёл в движение, возникло марево, затем раздался хлопок, и на круге возник транспортный шатёр императора. Полог шатра раскрылся, и из него вышел архимонах гильдии навигаторов, объявив:

– Её божественное присутствие, Верховная Жрица Той, что дала имена всему сущему, но не нарекла себя, Безымянной Богини Творения и Сотворённого, прибыла!

Заставный голова скомандовал:

– Смирно! К торжественной встрече её божественного присутствия – товсь!

Затем он опустился на одно колено, все высшие офицеры заставы повторили его жест, а знаменосец преклонил знамя.

Прошла минута. Наконец из шатра вышла хрупкая фигура, целиком скрытая иссиня-чёрным магическим плащом. Капюшон плаща был настолько глубоким, что лица фигуры не было видно. Жрица огляделась и подошла к Маковару:

– Спасибо за тёплый приём. У вас тут довольно мило, можете подняться, – её мелодичный голос звучал мягко, но властно.

Генерал-егерьмейстер встал и скомандовал:

– Её божественному присутствию наше приветствие!

– Ур-а-а-а! – громогласно разнеслось над заставой.

– Ур-а-а-а! – второе «ура» эхом прокатилось над лесом до Васильковых равнин.

– Ур-а-а-а! – наконец, третье «ура» ветер донёс до самого Драконьего хребта.

Жрица лишь хмыкнула, повернулась к монаху-навигатору и что-то приказала. Тот скрылся в шатре и вскоре вышел с группой из шести юных магов и их наставника в походном облачении паладина. Затем монахи-навигаторы стали выносить опечатанные ящики со снаряжением миссии.

Тем временем жрица медленно шла вдоль строя. Наконец она что-то заметила и уверенно двинулась к дальним рядам бойцов – её божественное присутствие шла прямиком к Уллю.

Всё утро рекрут провёл в лазарете, где зампомаг щедро накладывал на него ауру исцеления. «Твоя аура уже почти улеглась, сейчас прикрою её своей, авось издали и прокатит», – приговаривал он. Не прокатило.

Когда тёмный створ капюшона остановился напротив него, Улль пытался думать об уставе и пользе для Империи, но безуспешно. В голову лезли слухи о жрице, которые ходили по заставе несколько дней: что ей триста лет, что у неё жёлтые огненные глаза, а её взгляд парализует – фантазия рисовала жуткие образы.

Жрица подняла руку и сняла вуаль, скрывающую её лицо. Улль невольно ахнул: из глубины капюшона на него смотрело юное девичье лицо, очень красивое, немного озорное, с лёгкой капризинкой в едва вздёрнутом носике. А глаза оказались голубые, как васильки, растущие на равнинах неподалёку от заставы.

– Сплетни обо мне уже устарели. Сейчас в ходу мифы и легенды, – весело заметила жрица.

«Невозможно так выглядеть в триста лет, – лихорадочно размышлял Улль, – похоже, это какая-то магия, иллюзия».

– Здесь нет никакой иллюзии, – расхохоталась жрица. – Я как вино: время не может ничего у меня отнять, оно только даёт и обогащает меня новыми смыслами!

Растерянный Улль не знал, что ответить.

– А ты интересный случай, – жрица всматривалась в рекрута. – Слегка эльф, с талантами в магии воздуха и с роскошным фамильяром, который сделает честь даже гранд-мастеру магии контроля. Ты сплошная головоломка! Ваш целитель очень заботлив, за этой аурой исцеления я тебя чуть не проглядела.

Было заметно, как жрица пытается что-то разглядеть в рекруте, но безуспешно. Наконец она бросила это занятие:

– Беру этого! – громко заявила жрица и указала мизинцем на Улля. – Тебе нужен помощник-оруженосец. Сам выберешь или тебе подобрать?

Сбоку раздалось настойчивое мычание Тюра. Улль скосил на него взгляд, а жрица повернулась к увальню:

– Твой товарищ? – присмотрелась она. – Ага, он тоже с сюрпризом, любопытная аппликация. Неплохой союз вырисовывается: сокол и лютоволк!

– Кречет, – едва слышно поправил Улль.

– Кречет? – переспросила жрица с вызовом. – Хотя верно, эльфийский кречет с этой заставы стоял на магическом учёте как уникальный магзверь, – жрица задумалась. – Это многое объясняет, любопытно. Хотелось бы подробнее рассмотреть твою ауру, но мне ещё четырёх стрелков подбирать. К тому же, когда чары исцеления развеются, мне будет проще.

Заканчивался уже третий день их экспедиции. Под пологом леса темнело быстро, поэтому с ужином торопились. К счастью, по пути Улль успел подстрелить упитанного кабанчика – благодаря своей новой чуйке он всегда знал, где искать зверя. Это был первый день, когда они собирались ночевать прямо в лесу; до этого останавливались в охотничьих заимках, обустроенных вокруг заставы.

Кинув шнобзак у крупного ствола недалеко от костра, Улль достал свой новый магический лук – уникальное оружие, лучшее из тех, что люди смогли создать без прямого вмешательства богов. Каждый стрелок миссии получил по такому. Бережным движением Улль снял тетиву с лука, осмотрел её и принялся натирать воском.

Чуть поодаль стайка юных магов расселась вокруг Бурана Сталегарда, имперского паладина, приставленного к детишкам, чтобы оберегать и наставлять их. Юнмаги, как обычно, донимали наставника вопросами.

– А почему асаки такие плохие? – спросила особо бойкая девочка. – Почему они нападают на нас?

– Когда-то, очень-очень давно, много веков назад мы были одним народом, – начал свой сказ Буран. – Жили мы мирно, каждый из нас старался делать благо себе, родным и друзьям. Тогда-то к нам пришли странники джады и молвили: «Вы славный народ, искусные мастера, но вам не хватает справедливости! Когда вы обмениваете одни блага на другие, одному достаётся больше, чем другому, потому что у вас нет мерила благ».

Наши старейшины всегда ратовали за справедливость, поэтому спросили: «Как же нам сделать обмен честнее?» Тогда джады предложили нам злато, ведь его проще отмерять. Прислушались наши старейшины к совету странников и стали использовать злато джадов как мерило благ.

Долго ли, коротко ли, но прошло время, и джады снова обратились к старейшинам: «Вы славный народ, у вас много благ, а злата мало, его не хватает для обмена всех благ. Давайте использовать обещание злата как само злато». Подумали наши старейшины и решили, что обещание – это слово, слово – это мудрость, а мудрость – это благо. И согласились.

Долго ли, коротко ли, но прошло время, и народ пришёл к старейшинам с вопросом: «Как так выходит, что мы работаем на благо, а всё благо у джадов, и злато у джадов, и ещё должны мы им?» Присмотрелись старейшины и увидели: так и есть – благо у джадов, злато у джадов, и ещё должны им. Стали проверять дела джадов – вроде каждое дело правое, а в итоге выходит обман. «Как так получается?» – спросили старейшины у джадов. «Вы ничего не делаете, а имеете?»

А те отвечают: «Это наше особое искусство обмена обещаниями злата, что умножает нам и блага, и злато».

Старейшины вопрошали: «Так научите нас этой магии».

«Нет, – ответили джады, – вы верите в своих богов, а мы верим в одного бога истинного. Вот если вы поверите в нашего бога, то передадим вам его мудрость».

Задумались старейшины и спросили себя: «Будем ли мы менять наших богов на того, кто учит искусству обмана?»

В тот день разделились старейшины: одни сказали – «Нет, останемся верны своим богам», другие сказали – «Да, времена текут как река, и мы будем меняться с этими временами, откажемся от старых богов».

С тех пор мы стоим как скала, а асаки текут как река, и нет меж нами мира!

– Но как же имперские золотые? – спросил рассудительный мальчик в очках. – Мы же продолжаем пользоваться златом?

– Верно подметил, – согласился паладин. – Запомните: золото – это лишь металл, ценным его делает только наша вера в его ценность. Деньги и власть основаны на вере, но они не должны заменять её. Верить нужно во что-то святое! Когда люди верят в злато, они умножают не благо, а злато. Но если люди верят в благо, то золотой блеск им не страшен – он не собьёт их с верного пути!

Когда морок джадов развеялся, старейшины сразу разглядели суть их обмана. Объясню на простом примере. Вот, допустим, приходит джад к стрелку и говорит: «У тебя есть лук, но нет стрелы. Вот тебе стрела, но ты будешь мне должен один золотой. Теперь иди подстрели кабана, продай его за четыре золотых и верни мне два из них». Вот идёт стрелок на охоту, убивает кабана, продаёт его, и у него теперь два золотых, и у джада два – вроде всё правильно, честно?