Юрий Шотки – Роковой ремиз. Вакуумный миттельшпиль (страница 2)

– Тш-ш-ш, т-ш-ш-ш, – раздалось в углу. – Отставить переполох! Это всего лишь желторотый рекрут, ни ходить, ни двигаться ещё не обучен, – успокаивал птиц старый сокольщик Аким, затем повернулся к «желторотому»: – Метла, совок и ведро вон там, в углу. И это, действуй спокойно, степенно, со всем уважением к птице.

– Так точно! – вполголоса отрапортовал Улль и подобрал нехитрый инвентарь.

Сметая с пола птичий помёт и ошмётки мяса, среди которых виднелись мышиные хвосты, мелкие кости и клочки шерсти, рекрут присматривался к старику. Облик Акима был во многом схож с его подопечными: вытянутое лицо с хищной горбинкой на носу, гладко зачёсанная назад седина, собранная в хвост, и цепкий взгляд, прятавшийся в глубоких глазницах. В узловатых руках старик держал молодого сокола, приговаривая:

– Клюв у тебя растёт неправильно, сейчас его подрежем, слегка подправим, – увещевал он, проделывая манипуляции. – Ну, ну, понимаю, что неприятно. К тому же, перхоть у тебя – никак линять собрался, перо чешется. Но ты терпи: сокол, как-никак.

Орудуя под присадами, Уллю не всегда удавалось уклоняться от падавшего сверху мусора. Ведро быстро наполнилось, и парень вышел из сокольника, чтобы избавиться от мусора и отряхнуться.

Когда Улль вернулся, старик уже стоял в центре птичника рядом с крупным белым соколом. Полоса света пробивалась сквозь щель между ставнями и падала прямо на птицу, выгодно выделяя её среди остальных. В закатных лучах белые перья шелковисто блестели золотом. Только сейчас юноша заметил, что красный клобук этого сокола также был украшен золотой отделкой.

– Это Зариф Хаким, пустынный белый кречет, редкий сокол, – пояснил сокольщик. – Самый мудрый и зоркий из всех, что я встречал, а я повидал немало птиц! Хаким победил само время. Когда я поступил сюда на службу, он здесь уже не один год служил. Значит, ему сейчас сильно за полвека. Для птицы это долгий срок – всё равно что полторы сотни лет для человека. А наш кречет всё ещё в строю, обучает молодых соколят. Видел бы ты, как он крыло держит – загляденье! Такая стать! – старик бережно снял красный клобук.

– Кьяк-кьяк, – благодарно проклекотал Хаким. Сокол порывисто повернул голову, осмотрелся и выхватил взглядом новобранца.

Два чёрных зрачка, окружённые жёлтыми концентрическими кругами радужек, гипнотизировали, они буквально пригвоздили Улля к месту – рекрут не мог отвести взгляд. Раздался звук упавшего ведра. «Кажется, это я уронил», – подумал Улль и отключился.

В голове остался отголосок боли, словно послевкусие, по которому можно понять, что недавно ел, но самого вкуса уже не разобрать. Улль очнулся на жёсткой койке. Стену напротив украшал плакат: «Действия бойца при магической атаке». Серия картинок иллюстрировала непростой момент из жизни типового человечка в полевой форме.

«Определите тип атаки по поражающему воздействию и браслету-детектору УДМ-14М», – прочитал Улль под первой картинкой, где человечек, склонившийся перед набегающей волной неясной природы, сосредоточенно всматривался в показания браслета. «Используйте естественные укрытия и особенности рельефа», – форменный человечек уже лёг за пригорком, а чуть ниже была приписка: «учтите класс магии: рельеф местности не укрывает от магии класса “земля”, а стволы деревьев – от магии класса “природа”».

«При наличии используйте защитную плащ-палатку ЗППМ-35У», – прочёл дальше Улль и озадачился своей способностью читать мелкие буквы на таком расстоянии. Мысли не успели оформиться, как слева, за занавеской, послышался негромкий разговор:

– Это точно СПМП? – голос принадлежал заставному голове, генералу Маковару.

– Да, это несомненно спонтанное проявление магии природы шестого балла, – ответил невидимый собеседник, голосом заместителя заставного головы по магии Истария Буревеста.

– Точно шестого? – с надеждой и сомнением переспросил Маковар. Видимо, зампомаг кивнул утвердительно. – Эх! Такое не замять, а ещё эта жрица! Принесёт же её нелёгкая! Можно как-то всё это от неё скрыть, а затем, уже когда она отбудет, спокойно направить рапорт?

– Нереально, – ответил зампомаг. – Его аура бушует, такое от архимага не скрыть.

– Но ты тут придумай что-нибудь, поставим его подальше, авось пронесёт, – голос генерала удалялся, и раздался скрип закрывшейся двери.

– Ага, пронесёт, – саркастически ответил Истарий сам себе, – авось на верх-жрицах не срабатывает.

Занавеска сдвинулась в сторону, глаза Улля и зампомага встретились. Боец попытался встать, но слабость в теле сковала движения.

– Много услышал? – спросил Истарий, жестом указывая на койку, – лежи.

– СПМП шестого балла, – хрипло ответил Улль, прочистил горло и уточнил: – А что это значит?

– Это означает суету, – рассудительно ответил маг. – Иногда магия проявляет себя аномально. Такие случаи нужно изучать, тщательно протоколировать и отправлять подробный доклад в Академию. Потом оттуда прибудет экспедиция и будет тебя изучать. Поверь мне, когда тебя изучают надменные маги, это на деле намного неприятнее, чем звучит.

– А что со мной произошло?

Табуретка, стоявшая в углу лазарета, сдвинулась поближе, и Буревест сел на неё.

– Ты знаешь, что такое фамильяры?

– Ну, это такие магические животные, которые служат магам, – выдал Улль всё, что знал.

– Верно. Но не всякий маг отважится завести себе такого. Во-первых, это занимает много времени – нужно годами приручать животное, чтобы оно тебе доверилось. Во-вторых, нужен определённый уровень ментальной магии, что дано не всем. И, наконец, животное нужно убить, вложив в него часть своей души. Это самое сложное: мало того что магу нужно поделиться силой, так ещё его душа становится уязвимой через фамильяра. Поэтому не всякий маг подписывается на такое.

– Вы хотите сказать, что Зариф Хаким…

– Да, наш славный кречет стал твоим фамильяром, – продолжил мысль зампомаг.

– Я поделился с ним частью своей души?

– В том-то и дело, что нет, – озадаченно заметил Истарий. – Это Хаким отдал тебе часть своих природных сил и разделил с тобой свой дух. Нужно ли тебе объяснять, какой интерес вызовет у магов способ мгновенно обзавестись мощным фамильяром без побочных эффектов?

– Я думаю, они меня по кусочкам разберут, – мрачно согласился Улль. – Но почему это произошло?

– И тебя «разберут», и всю заставу перероют, – так же мрачно подтвердил маг. – Мало кто знает, но особо талантливых егерей мы специально обучаем, можно сказать, натаскиваем целевым образом, чтобы они смогли слиться с соколом. Это даёт бойцам особые навыки. После этого их принимают в эльфийский спецназ.

– Эльфийский?

– Раньше он был эльфийским, но сейчас туда берут по таланту, независимо от расы, – пояснил Буревест и продолжил: – Похоже, Хаким наблюдал за тем, как другие соколы, которых он обучал, становились духами и продолжали жить в новой форме. Видимо, со временем он сам захотел продлить свой век в виде фамильяра, но тщетно – мы-то считали его слишком мощной птицей, чтобы подчинить его человеку и не брали в разработку. По нашему «Зариф Хаким» – это «Наблюдательный Мудрец». Видимо, он что-то подметил из ментальной магии, разглядел в тебе эльфийскую кровь и слился с тобой. Но это всё мои догадки, даже на словах это звучит невероятно.

– Для меня это звучит как рабочее объяснение, – подытожил Улль. – Так значит, теперь у меня есть особые навыки? Какие?

– Сложно сказать, в какой степени они проявятся в твоём случае, – с докторской интонацией заметил Истарий. – Обычно это феноменальные зрение и слух, способность временно раздваивать дух и покидать тело, чтобы обозреть окрестности с высоты, природные навыки магии класса «воздух», усиленное природное восприятие, чуйка, если по-простому, ну и множество вторичных эффектов.

– Что ж, это хорошие новости, – в голосе Улля зазвучал оптимизм. – Буду фокусироваться на этом. А что за жрица, о которой упоминал тащь егерьмейстер?

– Вот это верный настрой! – похвалил зампомаг. – Что касается жрицы… – стук в дверь прервал мага. – Войдите!

Дверь с силой распахнулась, и на пороге появился Тюр. Завидев очнувшегося друга, увалень расплылся в улыбке:

– Тащь зампомаг, разрешите обратиться к бойцу!

– Разрешаю! – одобрительно ответил Буревест. – У меня дел полно, а вы посудачьте тут. Пациенту полезно попасть в знакомое окружение, – зампомаг, также являющийся заставным целителем, дал врачебную рекомендацию и покинул лазарет.

– Ты тут провалялся три дня, – бесцеремонно и с ноткой зависти заметил Тюр, занимая освободившийся табурет. – А у нас вся застава стоит на ушах: скоро прибудет жрица Безымянной Богини – дозорную башню целиком перекрасили, брусчатку на плацу с мылом отмыли, даже гравий заменили, в газон новую траву воткнули, а пожухлую – зелёной краской покрасили. Из нарядов не вылезаем! А ты тут – везуха! На заставе судачат, ты теперь за версту видишь и в облаках витаешь!

Утро дышало свежестью, а из-за стен заставы доносилось пение утреннего хора птиц. На безупречно чистом плацу выстроился весь гарнизон, даже временно сняли дозорных с башни. Вдоль свежевыкрашенной жёлтой полосы периметра портального круга тревожно вышагивал Маковар – десять шагов в одну сторону, разворот, десять в другую. Тревожность главы передавалась всему личному составу заставы, застывшему в ровном каре по сторонам плаца.