Юрий Шотки – Роковой ремиз. Вакуумный миттельшпиль (страница 1)
Юрий Шотки
Роковой ремиз. Вакуумный миттельшпиль
Восьмёрка Жезлов
Листва над головой складывалась в сложную мозаику, сквозь которую проглядывало небо. Уютно расположившись среди могучих корней старого бука, рекруты наслаждались привалом. Исполинские деревья степенно качнулись, их стволы потёрлись друг о друга, издавая раскатистый скрип.
– О, Скрипень прошёл! – пояснил Тюр, глядя вверх сквозь кроны деревьев. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь листву, и рекрут прикрыл глаза обезображенной правой рукой.
– Скрипень? – переспросил Улль.
– Ну да, – Тюр любил покрасоваться знаниями. – Это такой огромный воздушный червь. Он плывёт по воздуху, заглатывая и проталкиваясь сквозь него. Взрослый Скрипень может быть с вёрсту в длину.
– Заливаешь, – усмехнулся Улль. – Такую громадину мы бы заметили!
– Как его заметишь, когда он сам из воздуха? – возразил Тюр.
– Да байки всё это, – заключил Улль. – Просто ветер разгулялся.
Где-то вдали снова заскрипели стволы. Затем скрип раздался ближе, казалось, он приближается. Наконец, соседние буки величаво качнулись и потёрлись друг о друга с громким скрипом. С листвы посыпалась роса, и Улль заботливо прикрыл луки и колчаны сбившимся вбок полотнищем.
– Говорю же, Скрипень, – упрямо продолжал Тюр. – Он, когда летит над лесом, деревья задевает, а те скрипят.
– Ветер – это движение воздуха. Если твой Скрипень из воздуха, то он тоже ветер, – возразил Улль.
– Не спеши судить, рекрут, – вдруг подал голос обер-егерь. – Ты же наполовину из пустынных эльфов, должен знать об этих тварях. В ваших землях их называют Раи ас-Сахаб.
– Вот, вот, – поддержка старшего ободрила Тюра. – Я как-то видел Скрипня, когда он разбушевался. Червь выпил весь пруд в нашем селе и стал виден – такая себе огромная живая труба, уходящая в небо. Грохот стоял такой, что уши закладывало, ветер свистел, молнии вокруг… – Тюр на мгновение замолк, погружаясь в воспоминания. – Скрипня лучше не злить, – наконец, констатировал очевидец.
– Хватит лясы точить, – заявил егерь, затем громко скомандовал: – Подъём! Если мешкать не будем, то на заставу к ужину поспеем! Хотите отведать мясо кабанчика да под можжевеловые ягоды, да с запечённой корочкой, с дымком?!
Отряд рекрутов быстро собрался и, раскачивая пустыми шнобзаками, двинулся по лесной тропе. Уговаривать никого не пришлось.
Застава возвышалась на высоком холме, с которого начинался Лесной кряж, постепенно переходящий в Драконий хребет Обсидиановых гор. Мощные стены крепости, сложенные из брёвен железного дерева, скрывали за собой гарнизон. В центре крепости вздымалась ажурная дозорная башня, резные дощечки тонкими кружевами украшали её стены, а лучи вечернего солнца матовым глянцем отражались от деревянной черепицы луковичного купола башни.
Обер-егерь не обманул: из-за высокой стены маняще пахло печёным мясом.
– Вы можете гордиться собой! – сам заставный голова генерал-егерьмейстер Маковар встречал новобранцев, выстроившихся на плацу. – Вас выбрали из тысяч, чтобы вы стали егерями. Лишь редкий боец может удостоиться этой чести. – Егерьмейстер медленно шёл вдоль строя, тяжёлые сапоги не мешали ему двигаться с тигриной грацией, отчего гравий плаца совсем не шуршал у него под ногами. – Мы научим вас беззвучной тенью приближаться к врагу, бить без промаха и шума. Вы будете в одиночку поражать цели, которые охраняют целые армии. Вы станете элитой, но не ждите славы. – Заставный голова остановился, осмотрел бойцов и доверительно добавил: – Все ваши подвиги останутся тайной, таков ваш удел – стать тайными бойцами секретной службы империи. Раз вы здесь стоите передо мной, это значит, что в каждом из вас выявлен талант. Но не ждите, что с вами будут церемониться: кому много дано, с того много и спросится, а кому доверено многое, с того больше и взыщется!
Наконец генерал повернулся к обер-егерю и вполголоса приказал: – Веди их уже в трапезную! Животы у них так урчат, что я себя не слышу!
Так для Улля начались безмятежные дни на заставе. Кто-то из рекрутов жаловался, что муштра изматывает, но Уллю всё давалось легко. Особенно ему нравились упражнения по стрельбе из лука, как и сегодня.
Левая рука уверенно обхватывала гладкую спинку рукояти учебного лука, правая мягко тянула за тетиву, приближая хвостовик стрелы к груди. Напряжение в руке постепенно нарастало. Мысленно Улль уже видел будущий выстрел: представлял, как будет изгибаться древко стрелы во время полёта, слышал, как будет гудеть её оперение, видел, куда уткнётся её наконечник. Так.. Нужно взять немного правее и выше… Тетива едва скользнула по напальчникам, и стрела устремилась воплощать замысел стрелка. Хорошее, уверенное попадание. Следующая стрела воткнулась рядом с предыдущей.
В трёх шагах пыхтел Тюр. Ещё в детстве его правая рука побывала в пасти призрачного лютоволка. К счастью, деревенский целитель смог спасти руку, но на обезображенную шрамами кисть было страшно смотреть. Однако даже в такой ситуации нашлись свои плюсы: магические элементы призрачного животного попали в руку и кровь парня, отчего правая рука Тюра стала необычайно сильной и твёрдой, а всё его тело – крепким и выносливым. Несмотря на то что сильная рука помогала в стрельбе, Тюру было сложно соразмерить свою силу с полётом стрелы, из-за чего его навык стрельбы развивался медленно. Добродушный рекрут часто беззлобно сетовал на успехи своего товарища, убеждая Улля, что тот обманул свою судьбу и как-то выторговал у неё умение метко стрелять.
Мишень Улля была утыкана отличными попаданиями, но рекрут был убеждён, что может справиться лучше. Похоже, он не один так считал:
– Попробуй этим, – обер-егерь, обучающий новобранцев, бережно вынул из сайдака настоящий боевой егерский лук и протянул его Уллю вместе с колчаном, полным боевых стрел.
Плечи боевого лука были в полтора раза шире учебного, но весили луки одинаково. Благодарно кивнув учителю, рекрут наложил стрелу на тетиву и начал её натягивать. Боевые луки егерей славились эффектом памяти. Чтобы взвести такой лук, нужно было приложить обычное усилие, но если задержать руку, то лук фиксировался в этом положении, и уже требовалось гораздо меньше сил, чтобы удерживать тетиву в натяжении. Однако стоило слегка ослабить нажим, как эффект фиксации спадал, и лук отдавал стреле всю запасённую энергию. Благодаря этой особенности боевой лук позволял комфортно удерживать стрелу при нацеливании, но Уллю это было непривычно: он не мог рассчитать силу натяжения лука по напряжению в мышцах. Кое-как оценив усилие, приложенное для взведения лука, рекрут прицелился и выпустил стрелу. Более жёсткое древко боевой стрелы колебалось чаще, и оперение звучало тоньше, а стрела воткнулась в мишень заметно выше центра.
– Неплохо, – признал егерь. – Большинство стрелков первым выстрелом из боевого оружия не могут даже в мишень попасть. Ты уже раньше стрелял из такого?
– Нет, мастер, – признался Улль и добавил: – Но кажется, я уловил его суть и понял боевую стрелу. Следующий выстрел будет лучше.
– Ну давай, покажи, что ты понял.
Не мешкая, Улль выстрелил снова. Теперь стрела уверенно поразила центр мишени. Рекрут выпустил ещё одну стрелу, которая при попадании коснулась предыдущей, а третья вклинилась между первой и второй.
– Этот лук кладёт гораздо кучнее, – улыбнулся Улль, выпуская следующую стрелу. Раздался треск – новая стрела расколола одну из тех, что уже были в мишени.
– Стоп! Стоп! – скомандовал обер-егерь. – Ты мне так все стрелы попортишь, а они не дешёвые! – Мастер дунул в рожок, чтобы ученики остановили стрельбу и приложили луки к телу – в таком положении выстрелить невозможно.
– Эй! Служки у мишеней, смените пятую мишень с «корзины» на «коврик», – крикнул мастер. Мишень Улля, которая была сплетена цветными концентрическими кругами, словно дно корзины, заменили на плетёный квадратный коврик с тремя рядами по три ромба – всего девять небольших тёмных ромбов. Обер-егерь снова дунул в рожок, и упражнения возобновились.
– Можешь продолжать, – скомандовал мастер. Улль не стал мешкать и без труда уложил девять боевых стрел точно по целям. Рядом раздался завистливый стон Тюра, Уллю было весело наблюдать, как по-доброму злится товарищ.
– Неплохо, неплохо, – признал учитель. – С такими успехами тебя можно будет принять в егеря уже при следующей луне. – По традиции присягу у новых егерей принимают во время полнолуния, так как Луна считалась покровительницей тайной службы.
Тем временем к ним подошёл начальник наряда по заставе.
– Чего тебе? – спросил мастер.
– Я за Уллем, тащь обер-егерь, – пояснил нарядный. – Он сегодня в рабочем наряде, а в сокольнике человек нужен.
На верхних этажах дозорной башни содержались соколы – зоркие птицы, которые несли свою службу в небе над заставой, подмечая всё странное и необычное в окрестных лесах от Васильковых равнин до Обсидиановых гор. Егерским разъездам тоже придавали одну-две птицы для небесного патруля, а на охоте соколы также были незаменимыми помощниками.
Окна сокольника были прикрыты резными ставнями, поэтому внутри царил полумрак. На присадах, тянувшихся вдоль вольера, сидели птицы в клобуках с хохолками. Дверь за спешащим Уллем хлопнула сильнее, чем он ожидал. Птицы резко повернули головы в сторону шума, некоторые всполошились, тревожно расправив крылья.