Юрий Шотки – Роковой ремиз. Вакуумный миттельшпиль (страница 4)

Дети согласно закивали. Тогда Буран продолжил:

– Но если стрелок не такой искусный, как наш Улль… – услышав своё имя, Улль отвлёкся от тетивы, улыбнулся паладину и детишкам. Буран продолжил: – …и тот стрелок не попадает в кабана и теряет стрелу! В итоге у него снова ничего нет, так он ещё и должен один золотой! Почему он пострадал от сделки, которую мы только что признали честной?

Дети озадаченно молчали, переглядываясь между собой. Рыцарь не стал затягивать с ответом:

– Обман сделки кроется в том, что удача делится на двоих, а неудача достаётся лишь одному. Это суть искусства джадов – жульничество с рисками, а магия крылась в том, чтобы наводить морок, который мешает разглядеть несправедливость сделки! Учитесь бороться с мороком: если нечто обещает обернуться большой удачей, приглядитесь – возможно, блеск этой удачи и есть морок, скрывающий от вас риски; напротив, если что-то пытается нагнать на вас страху, то это тоже может быть морок, укрывающий от вас возможности!

Таким образом, вовремя подметив, что ужин уже готов, паладин подвёл мораль своей истории.

Тем временем егеря заботливо нарезали лучшие куски кабанчика на удобные для детишек ломтики, добавили печёные овощи с приправами и щедро разложили всё это по походным мискам юнмагов. Дети дружно достали свои походные дневники с деревянными обложками и стали использовать их как подносы. Ловко орудуя серебряными вилочками, они чинно приступили к трапезе. На их фоне бойцы, срезающие мясо охотничьими ножами прямо с туши, выглядели дикарями.

Жрица ужинала в своём шатре – её магический плащ обладал способностью трансформироваться и на этой стоянке превратился в шатёр. Бывалые егеря спокойно отнеслись к этому чуду, но Тюр и Улль были поражены, когда жрица сбросила плащ, и тот внезапно развернулся в просторную конструкцию.

На следующем биваке Улль заступил в дозор когда наступила глубокая безлунная ночь. Угли костра едва тлели, но их запах всё ещё отпугивал лесных животных. Старшина егерской группы поначалу с недоверием относился к способностям новичков: как-никак, Улля и Тюра поспешно приняли в егеря прямо накануне экспедиции, и вместо полнолуния на церемонии присяги им "светило" её божественное присутствие. Однако за пару дней егеря-новички показали себя с лучшей стороны. На перевале кряжа Тюр продемонстрировал недюжинную силу, удержав одного из оступившихся мулов, который едва не скатился со склона. В свою очередь, Улль проявил отличные навыки охотника и следопыта, именно поэтому старшина поставил его в дозор, когда ночь была особенно тёмной.

Над вязом бесшумно пролетел филин, но чуткий дозорный приметил этот полёт. От ствола дерева доносился едва ощутимый ритмичный шум – это мелкий грызун подтачивал корни у основания ствола. Ветер принёс тонкий запах крови: охота лисицы увенчалась успехом. Небольшая стая волков на отдалении вынюхивала мулов их отряда, пасущихся на лесной лужайке, но запах людей и костра отпугивал хищников. Бывалые егеря спали бесшумно, один лишь Тюр безмятежно похрапывал, а дети тихонько сопели в шатре жрицы. Благодаря новым способностям Улль получил возможность "читать" лес и теперь учился этому: раньше ночной лес пугал юношу, но сейчас чувство контроля ситуации превратило лес в дом, где можно предаться безмятежности.

Вдруг Улль ощутил чьё-то присутствие совсем рядом, прямо за своей спиной. От неожиданности он даже вздрогнул, но тут же вскинул лук и наложил стрелу. Краем глаза егерь-новичок заметил красное платье среди стволов – жрица.

– Осторожнее с этой штукой, – тихо сказала девушка. – Удивительно, как ты меня заметил: я наложила шумоподавление, ужала свою ауру, слилась с тенями.

– Рядовой егерь Улль на посту, – так же тихо отрапортовал парень. – Происшествий нет… не было.

– Вижу, чутьём ты овладел, – Улль почувствовал, как тень осматривает его. – Но, похоже, раздваивать сознание ты ещё не научился. Вижу блок на твоей ауре – поэтому я здесь.

Рука волшебницы выпустила стайку огоньков, которые слегка рассеяли тьму.

– Ложись, – приказала жрица, указывая на траву у дерева. Сама она села, прислонившись к стволу. – Клади голову мне на колени.

Молодой егерь в нерешительности застыл.

– Ну же!

Наконец затылок егеря ощутил тёплую упругость бедра жрицы. Улль старался не смотреть на грудь прямо перед ним, но абстрагироваться от неловкой ситуации не получалось.

– Закрой глаза, попробуй уснуть.

– Не могу, – ответил Улль. – Я на посту.

– Расслабься, – требовательный взгляд жрицы сверкнул совсем рядом. – Я поставила магическую завесу, я прослежу за лесом, а ты спи. Это приказ!

Закрыв глаза, егерь попытался отвлечься, но мягкие кисточки, украшающие пояс платья девушки, щекотали его правое ухо. «Если я просуну руку "туда", – подумал Улль, – это можно будет понять неверно, но и так не заснуть. Дилемма».

– Моя богиня, какой робкий боец, – беззлобно проворчала девушка и поправила пояс. – Забыл? Мне триста лет, всякого повидала, – волшебница вскинула руку. – Сейчас ты заснёшь.

Парень был уверен, что не сможет забыться в такой ситуации, но чтобы подыграть требовательной жрице, плотно закрыл глаза и пролежал так минуту.

– Простите, ваше божественное присутствие, ничего не получается. Я так не смогу заснуть, – признался он, открыв глаза.

– Хорошо, – девушка не стала спорить. – Вставай!

Молодой егерь одним движением поднялся на ноги, но ему показалось, что он стал выше. Улль посмотрел вниз и увидел себя, лежащего с головой на коленях жрицы. От увиденного голова пошла кругом, он попытался опереться рукой о ствол, но вместо руки оказалось крыло. Он взмахнул крыльями раз, другой – и вскоре оказался над деревьями.

Ясное небо вверху было усыпано звёздами, Улль парил среди них.

«В другой жизни я хотел бы летать среди звёзд, – подумалось ему. – Я чувствую себя здесь, словно вернулся домой, я рождён для этого!»

Лес внизу простирался тёмным ковром, но глаз кречета приметил огоньки жрицы. Девушка смотрела вверх, провожая птицу взглядом. Крылья уверенно ловили потоки ветра, а тёмное море леса колыхалось внизу. С такой высоты Улль разглядел на востоке ломаный силуэт Драконьего хребта; верхушка самой высокой вершины сверкала розовым – это от неё отражалась будущая заря.

– Открой глаза, – совсем рядом прозвучал голос жрицы.

Не успев подумать, как открыть открытые глаза, Улль раскрыл ещё одни. Взгляд раздвоился, а голову накрыла тупая боль. Невольным движением правой руки егерь хотел было взяться за лоб, но ладонь упёрлась во что-то мягкое. Улль пощупал, что это. «Боже! Это грудь, я ухватил жрицу за грудь», – шокирующая мысль потрясла его спутанное сознание. В это же время подсознание вторило: «приятную, упругую и полновесную грудь».

Шок быстро прошёл, но Улль уже видел мир двумя парами глаз, а голова ещё ныла. Он прикрыл глаза – боль утихла, а в сознании осталась лишь одна картинка со звёздным небом и горами. Осторожно открыл глаза снова – добавился новый ракурс с видом на грудь жрицы и её подбородок. Где-то далеко вверху среди звёзд Улль разглядел светлый силуэт кречета.

Жрица опустила голову и посмотрела на егеря:

– Попробуй встать и выстрелить из лука по птице, – предложила она.

– Прямо в кречета?

– Нет, рядом, так чтобы кречет успел поймать стрелу.

Идея понравилась парню. Он азартно поднялся, вскинул лук и, пустив стрелу, проводил её взглядом. Уже глазами кречета он приметил её в полёте, чуть повернул шею и клацнул клювом прямо по древку. Получилось! Птица ловко перехватила стрелу когтями и устремилась к хозяину. Две точки зрения сближались друг с другом: птица со стрелой и егерь с вытянутой рукой. Вспышка! И вот Улль только лишь своими глазами видит недавно пущенную стрелу в своей руке.

– Чудесно! – жрица встала и отряхнулась. – Не ожидала, что справлюсь так быстро. Было даже забавно, меня давно так неуклюже не хватали за грудь.

Парень густо покраснел:

– Простите, ваше божприсутствие, – неловко пробормотал он.

– Иди поспи, – жрица словно не слышала его лепет. – Но сначала разбуди своего крупного товарища. Как его?…

– Тюра? – с недоумением уточнил Улль.

– Да, его, – ответила жрица, пояснив: – У него есть чутьё лютоволка, но оно дремлет, очень похоже на твой случай. Немного подправлю его ауру, и он будет ощущать присутствие магии лучше любого мага-сканера. Собственная аура у магов слегка их слепит, а твой друг лишён этого недостатка – такое исключительное чутьё будет очень полезно нам всем.

– Есть! – отрапортовал егерь и двинулся на звук знакомого храпа. Где-то в глубине души он ощутил укол ревности, и это злило его.

Дорога ощутимо поднималась в гору. Их экспедиция двигалась по какому-то заброшенному тракту: иногда это помогало, но порой брусчатка превращался в одиноко торчащие из земли булыжники. Такие участки приходилось обходить сквозь заросли кустарника и травы. Их караван продвигался медленнее, чем обычно; даже дети не успевали устать и почти не садились на мулов. Однако предводительницу экспедиции такой темп устраивал – казалось, она что-то высматривала.

Наконец, на обочине дороги жрица нашла остатки каменного столба. Тогда их колонна остановилась на короткий привал на поляне рядом. Сбросив накидку, жрица встала прямо на дороге напротив столба и начала медленный танец. Движения девушки были размеренными и чёткими, в то же время в них чувствовались покорность и нежность. Уллю казалось, что этим танцем жрица приносит извинения и просит о содействии.