Юрий Шотки – Роковой ремиз. Вакуумный миттельшпиль (страница 5)

– Какая красота! – с придыханием воскликнул Тюр. – Ты видишь, Улль?

– Да, красивый танец, – признал Улль.

– Да нет же, – Тюр не отрывал глаз от жрицы. – Она творит магию, её движения постепенно создают магическое здание, как бы вытягивая его из валунов по сторонам дороги. Кажется… – увалень присмотрелся, – Да! Она строит ворота!

Никаких ворот Улль не видел, но верил словам друга, так как Тюр не умел притворяться, а фантазия у него была не слишком богатая.

– Ты видишь? – с удивлением спросил у Тюра паладин, всё это время стоявший с детишками рядом. – Удивительно! Это очень тонкая магия, её видят очень немногие. Жрица рассказывала мне о твоём чутье, она его уже пробудила?

Всё ещё наблюдая за танцем, Тюр кивнул утвердительно.

– Поздравляю! Это очень ценный навык, – уважительно сказал паладин, а затем повернулся к детям и негромко пояснил: – Сейчас вы видите одну из самых сложных магических практик. Вы уже умеете колдовать жестом и словом, а также записывать магические формулы в свитки. Но магическая хореография – это магия, создаваемая всем телом. Сложнее неё только групповые заклинания.

– А какое заклинание творит магистресса? – тихо спросила одна из девочек.

– Она обращается к архаичному богу, чтобы тот впустил нас на свои владения.

– А что это за бог?

Паладин не успел ответить, так как Тюр радостно воскликнул:

– Они открываются! Ворота открываются!

Танец девушки был закончен. Усталой походкой она двинулась к зрителям, а её верная накидка мягко упала на плечи хозяйки.

– Через десять минут выходим, – приказала жрица, сделала пару шагов и вдруг повернулась к Тюру: – Я рада, что ты можешь видеть, но в следующий раз смотри молча – твои крики мешают концентрации.

Весь остаток дня увалень молчал, хотя его товарищ замечал, как нелегко это даётся говорливому Тюру. Только ближе к вечеру, когда жрица попросила Улля найти место для ночёвки, парень выпустил кречета, а Тюр воскликнул:

– Ух ты!

«Всего одно восклицание? – подумал Улль. – Как-то маловато для весёлого Тюра. Нужно будет как-то его подбодрить, совсем приуныл».

С птичьей высоты егерь заметил, что лес уже почти закончился: дальше шли одинокие деревья и кустарники, жмущиеся к камням. Их тракт поднимался по склону пологой горы и через пять вёрст выходил на узкое ущелье с небольшой зелёной долиной. Если поторопиться, можно было успеть дойти до уютной долины, пока солнце ещё не скроется за пиками вдали.

После ужина дети, как обычно, наседали на наставника:

– А к какому богу обращалась жрица? – всё допытывалась девочка. – К Безымянной Богине?

– Нет, с Богиней она всегда связана, – терпеливо отвечал Сталегард. – Это иной бог, более нелюдимый, отшельник с непростым и строгим характером. Когда придёт время, жрица расскажет о нём.

Детишки лишь покорно вздохнули.

– Наши боги слишком похожи на людей, – вдруг вмешался Тюр. – Одни суетятся, другие конфликтуют, скрываются. Нет в них гармонии, что ли. Сплошные интриги и склоки. А единый бог, как у джадов – всесильный творец, вызывает доверие что-ли…

У костра повисло молчание. Лишь огонь весело потрескивал, пережёвывая поленья, и его искры замысловато взмывали вверх, надеясь присоединиться к звёздам наверху. Однако легковесные огоньки были обречены гаснуть, не исполнив свою мечту.

«Зря я его успокаивал весь вечер, лучше молчал бы, – мысленно сокрушался Улль. – Ляпнуть такое!»

– Ты сейчас серьёзно или тешишься, – подсказал другу Улль выход из положения.

– Я серьёзно, – невозмутимо заявил Тюр, – ну сам подумай…

«Надеюсь, жрица не слышала этого», – подумал Улль.

Голос жрицы развеял его надежды:

– Люди часто бывают глупы, а особенно глупы, когда рассуждают о богах! – к всеобщему облегчению, тон жрицы был скорее наставительным, чем осуждающим. – Может ли один воин победить армию? – спросила она.

Все закивали отрицательно, и Тюр, наконец осознав, что влип, обречённо ответил:

– Нет, не может.

– А может ли армия выступать как одна единая сила?

– Да, конечно, – сказал он. – В этом и суть армии.

Даже старшие егеря закивали в подтверждение у своего костра.

– Создание Вселенной – это война с Пустотой, – продолжила жрица. – Наш Бог явился на неё не в одиночку, а армией. Бог способен принимать любые формы и достаточно мудр, чтобы разные задачи поручать разным своим проявлениям. Он специально делает их человечными: через них Бог понимает, что значит быть человеком, понимает наши мечты и заботы. Может ли тот, кто никогда не голодал, понять того, кто голоден?

– Нет, не может, – снова согласился Тюр, но тут же возразил: – Однако все эти склоки между богами в мифах… получается, Бог спорит сам с собой?

– Да, таков путь истины, – пояснила жрица. – Каждый наш бог, это мысль Единого Бога! Споры богов – его размышления, а мифы даны нам, чтобы мы могли понять, как мыслил Бог, устраивая наш мир. Изначально Бог был един и творил мир по своему разумению, но ему не нравился результат. Он пробовал раз за разом и не получал того, чего хотел. Вскоре он понял свою ошибку, ошибку одиночества: когда Бог замышлял мир, он сразу же размышлял, как будет его строить, и в итоге получал не идеальный мир, а мир, который легко воплотить. А когда творил мир, то по ходу придумывал, как его улучшить, – таким образом сильно отклоняясь от идеального плана. В итоге Бог решил разделиться на Бога Отца и Безымянную Богиню. Бог Отец – это воля, замысел, он задумывает идеальные образы, которые воплощает Богиня. Как мужчина и женщина, мы в этом подобны Богу: замысел и создание отделены друг от друга и не влияют друг на друга.

Но когда была выделена Безымянная Богиня, она уже несла в себе дитя, которое родилось вместе с ней – это бог Чур, таким образом он ей и сын, и брат. Сила Чура в том, что он отделяет одно от другого, ведь если нет границ, то нет ничего – границы порождают разнообразие. Суть Чура – это Множество, а множество – основа знаний, зерно, из которого начинается творение мира. Другое имя Чура – Терминус, так как термины отделяют одни понятия от других, создавая между ними границы. Когда единый Бог задумал разделиться, Богиня воплотила его замысел, породив первую границу в виде Чура – бога границ.

Так достигается гармония: Бог Отец делится идеальными замыслами, Богиня их воплощает, а Чур следит, чтобы созданное оставалось в своих идеальных границах. Богиня имеет право давать имя лишь тому, что она создала, а Бог Отец не создаёт конкретных форм, то есть имён. Поэтому у Богини нет имени, её называют Безымянной или Первородной, а Чур – это первое имя, которое было дано, поэтому его иногда зовут Первозванный.

У Чура очень тяжёлая ноша: он должен быть свободен от пристрастий и эмоций, его нельзя уговорить сдвинуть границу или сменить смысл слова. Чтобы сделать что-то подобное, люди должны пожертвовать чем-то ценным, обычно жизнью. И если жертва будет весомой, то Чур благословит новые границы или понятия, дав новые знания.

В далёкой древности Чур общался с богами и людьми, все его очень любили, и он тоже полюбил девушку, её звали Энтропия. Но она умерла, тогда Чур поддался слабости и слегка сдвинул границу Жизни и Смерти, вернув свою любимую. Вскоре он заметил, что его сдвиг породил щель в мироздании, через которую в мир проникло нечто ужасное – Хаос. Заглянув в эту брешь, Чур увидел там нечто ещё более ужасное и был вынужден вернуть границу Жизни и Смерти на место. Но Хаос успел даровать Энтропии бессмертие, и граница вернулась на прежнее место неплотно, образовав Зазор Мироздания, который был спрятан в сосуде, который хранит дочерь Чура – Случайность, но это уже другая история. Потом Энтропия предала Чура, отдавшись Хаосу, и с тех пор Чур решил жить отшельником, отгородился ото всех…

– Стал чураться? – предположила одна из девочек.

– Верно, – усмехнулась жрица. – Стал чураться. Теперь он равнодушен ко всем уговорам и просьбам, бесчувственен как кто?

– Как чурбан, – весело предположил хор детей.

– Верно! – подтвердила жрица. – Мы все помним и почитаем Чура, хоть и не всегда это понимаем, – сказала она громко, так чтобы её услышали горы вокруг.

Оглядевшись, чтобы убедиться, что её слушают все члены экспедиции, жрица продолжила:

– Целью нашего путешествия является Храм Чура, который находится в жерле остывшего вулкана по имени Пращур. Сегодня Чур впустил нас в свои Первые врата, и сейчас мы на границе его владений. Если пройти по древнему Терминальному тракту, не входя во врата, то в конце пути нас будет ждать пустое жерло Пращура – мы не попадём в ту реальность, где находится Храм. Нас должны впустить.

– То есть эти реальности как бы наложены друг на друга? – не сдержав любопытства спросил Улль.

– Да, – подтвердила жрица. – Чур виртуозно управляет всеми возможными границами, поэтому может не только разделять, но и совмещать. – Жрица наложила одной свою ладонь на другую.

– В центре Храма, – продолжила она, – находится Обелиск Чура – магический механизм, который охраняет нашу империю от магии джадов. В столице асаков находится Исток Морока, который распространяет своё влияние далеко за границы асаков. Обелиск нас оберегает от этой магии, но сейчас он слабеет, поэтому мы должны его перезарядить. К сожалению, жрецов Чура давно уже нет, и древний бог никого к себе не пропускал. Сегодня я передала ему просьбу Богини, и он прислушался к уговорам своей матери и сестры.