Юрий Шотки – Роковой ремиз. Вакуумный миттельшпиль (страница 12)

Спящий лес дышал свежестью, и в тайной симфонии ночных звуков дозорный Улль уловил тихий шелест платья. Он уже достаточно овладел своим чутьём, чтобы не только услышать такой слабый звук, но и понять, что его заглушает магия. Желая подыграть жрице, Улль сделал вид, что ничего не заметил.

– Не притворяйся, – приглушённый шёпот разнёсся среди деревьев, – я по твоей ауре поняла, что ты меня заметил.

– Тогда зачем крадётесь?

– Чтобы никого не разбудить, – жрица уже была совсем рядом. – Сегодня первая ночь, когда Буран смог нормально заснуть. Он вида не подаёт, но ему в обелиске досталось гораздо сильнее, чем я предполагала. Нужно было взять двух паладинов, но Буран такой сильный и безотказный, что я решила, что его одного хватит. Дурёха!

Переживания за товарища захватили Улля, и он внезапно ощутил укор совести: он совсем забыл об остальных и не обратил внимания на страдания паладина. За время похода они успели сдружиться, в рыцаре Улль всегда ощущал непоколебимую надёжность. Неудивительно, что жрица решила возложить на Бурана такую непомерную задачу.

– Ложись, – жрица выпустила стайку огоньков, и в их свете стало видно, как волшебная накидка распласталась по траве. – Не передумал?

– Нет, – уверенно ответил Улль, ложась на накидку. – Что мне делать?

– Ничего, просто внимательно смотри мне в глаза.

– Всё же незачем было заниматься сексом в игре, – проворчал Ник уже в лимбе, – как-то не по лору – верховная жрица и простой егерь…

– А что делать верховным жрицам? – парировала Ли. – Она так близка к богам, что для неё и архимаг – простой маг, и император – простой император. Тебе что, не понравилось? – капризно уточнила она.

– Что ты, конечно, было здорово! – поспешил успокоить её Ник, – но в реале как-то… реальнее, что ли.

– Ладно, прощаю, – смягчилась девушка. – Я тоже сначала не планировала, но когда проникла в мысли Улля, то про Тюра там было совсем немного – вы, мужики, не любите друг друга рассматривать. Зато, каких только фантазий со жрицей там не было – даже я завелась.

– Когда фантазируешь, то не думаешь, что кто-то будет просматривать твои фантазии, – пробурчал Ник и поспешил сменить тему: – А с Тюром всё будет нормально?

– Не знаю, – честно призналась Ли, – но за миссию с обелиском выпала невообразимая гора экспы, а Тюр – профи-игрок, он знает, как, если что, перевести её на нового персонажа.

– Профи? С чего ты взяла?

– Ну, он тоже взял спец-имя, нашёл тебя, – поделилась соображениями Ли. – А ваши имена связаны: когда вы действуете вместе, у вас бонус взаимодействия. Своего персонажа он отыгрывает безупречно, даже характер выдерживает в едином стиле. Чувствует ключевой момент, в критической ситуации он всегда «на серьёзе» и всегда в нужном месте. Это приходит с опытом.

– Я с ним свыкся, – Ник улыбнулся, вспоминая Тюра, – будет жаль, если он умрёт.

В мыслях он сопоставил образ лежащего у обелиска Тюра с воином, проткнутым мечами на карте с девяткой мечей. «Утрата» – вспомнил Ник.

– Лучше подумай, почему игрок его уровня вынужден начинать с нуля, – резонно заметила Ли. – Вряд ли он просто погиб. Его либо забанили, либо он отыгрывает альта. Оба варианта подозрительные.

– Что в этом такого? Он и сейчас на грани смерти! – возразил Ник.

– Одно дело – погибнуть новичком, и совсем другое – потерять прокачанного персонажа, у которого наверняка есть страховка на воскрешение от Академии Магов Теотропии, – пояснила Ли, словно разъясняя что-то очевидное.

– Ладно, согласен, тут есть о чём подумать, – признал Ник. – Мне пора просыпаться, скоро мы будем проходить внутренний кордон Гардарики, и в такой момент капитану принято быть в рубке.

Море наоборот, в тени плюща

Sacramentum est invisibilis gratiæ visibilis seu sensibilis forma. (Лат.)

Таинство есть видимая форма невидимой благодати.

Блаженный Августин, епископ Гиппонский,

354–430 гг.

Находясь в курсовой рубке, наедине с космосом, когда стены корабля становятся невидимыми, Ник занимался рутиной: проверял приводную спираль для швартовки на «Гагарин-5», заполнял декларацию судна и выбирал подходящее место на хороводном причале.

Вдруг в рубку ворвалась Ли:

– В сеть корабля был установлен отслеживающий модуль! – девушка взглянула строго на капитана. – Манипуляция была проделана без моего ведома!

– Это обычный модуль безопасности, – начал объяснять Ник. – На «Гагарине» нельзя использовать оружейные протоколы. Более того, там вообще запрещена швартовка боевых кораблей, но у нас есть мандат от Разведки Флота. В качестве превентивной меры в интерфейс судна интегрируется модуль-предохранитель, который информирует службы безопасности станции о любом оружейном воздействии на борту. Это стандартная практика. Чтобы не отвлекать тебя по мелочам, я попросил Холмса…

– Я кибермонгер этого корабля! – грубо отрезала Ли. – И впредь в таких случаях обращайся ко мне! Даже если я без сознания!

– Ты права, – примирительно вздохнул капитан, но затем его голос приобрел строгие нотки. – Однако впредь вы, как офицер флота, находясь в командной рубке, обязаны соблюдать субординацию! В свободное от службы время рекомендую перечитать вторую главу «Устава внутренней службы флотов СВК».

Ли сжала губы, её глаза на мгновение вспыхнули, но она быстро взяла себя в руки.

– Вы правы капитан, прошу прощения за излишнюю эмоциональность, – ответила девушка, демонстративно усаживаясь за пульт кибермонгера. – Какие будут дальнейшие указания?

Бросив мимолётный взгляд на Холмса, который поодаль набивал трубку с выражением лица, словно говорящим «я же предупреждал», Ник вспомнил слова наставника по боевой подготовке:

– Эмоциональность уместна, если не противоречит уставу. Без неё нас давно бы заменили артины, – примирительно улыбнулся капитан. – Проверь сигнатуры установленного предохранителя и корректность его установки, а затем продолжай нести кибердежурство по кораблю.

– Слушаюсь! – ответила Ли, уже без холодной стали в голосе. Девушка осмотрелась: – Судя по карте вакруга, мы в самой обжитой части Пояса, но я ничего не вижу.

– Яркая звёздочка прямо по курсу – это «Гагарин», его легко узнать. Присмотрись: видишь, как множество звёзд образует что-то вроде сферы? Это станции комплекса раннего предупреждения атаки. Такой большой защитный периметр есть только у Гагарина.

Чтобы избежать путаницы, Ник не стал уточнять, что для удобства контроля сближения оптическое поле в рубке было развёрнуто по тангажу на пол-оборота. На самом деле станция находилась внизу, так как при торможении крейсер приближался к ней кормой.

– Ага, теперь, когда ты сказал, я вижу, как некоторые звёзды складываются в сферу. Но я ожидала, что присутствие человека будет более заметным.

– Это космос, – резонно заметил Ник. – На таких расстояниях ничего не видно глазом, созданным для земных масштабов.

Постепенно звёздочка «Гагарина» становилась всё ярче, а в пустоте космоса начали проявляться линии огоньков, квадраты из упорядоченных звёзд и иные, явно искусственные, конфигурации. Всё чаще мимо Нау пролетали различные суда, и орбитальная обстановка становилась даже оживлённее, чем возле Луны. С каждой минутой человеческое присутствие в космосе ощущалось всё сильнее.

Для персов эта картина была привычной. Ветер, заглянувший на минуту в рубку, бросил быстрый взгляд на окружающее пространство и заключил: – Ага, ещё полчаса лететь.

Ли невольно провела параллель со своим возвращением домой после долгих путешествий: когда в пейзаже начинают мелькать знакомые очертания, и ощущение дома становится всё сильнее. Для персов такие огни в космосе были аналогом «пейзажа» – маяком, отмечающим их дом, подумала она.

Как-то Ник рассказал Ли о походе своего класса в Гардарианский Заповедник Астероидов. Это обширное, практически нетронутое поле высокомерных астероидов, прилегающее к Гардарике. Каждый выпускной класс начальной школы совершал туда поход. Из снаряжения дети брали с собой лишь пару космопалаток, ручной микробуксир с длинным фалом и походный пищевой фабрикатор. За неделю они успевали посетить десяток астероидов, лучше узнать друг друга и подружиться с открытым космосом.

Тогда Ли в шутку спросила:

– Ты бы смог так целый год провести в космосе?

Ник задумался ненадолго, а затем серьёзно ответил:

– Два года смог бы. Запас топлива у реактора походного пищевого фабрикатора рассчитан именно на этот срок.

«Историю о Робинзоне пора переписать», – внутренне усмехнулась Ли. Её фоновая нейросеть тут же предложила подборку лучших фильмов на тему выживания в открытом космосе.

Сейчас лишь Ли ощущала себя туристкой – остальные члены экипажа возвращались в знакомое место, почти домой. «Когда-нибудь и для меня космос станет домом», – успокоила себя Ли, старший кибермонгер рейд-крейсера «Наутилус-127».

В этот момент их корабль пролетел между двумя массивными плитами, парящими в космосе параллельно друг другу. Огромные стальные конструкции, раскрашенные по углам в жёлто-чёрные полосы, были усеяны рядами сигнальных огней, которые ритмично вспыхивали, словно пульсировали жизнью.

– Сканирующий портал, – заботливо пояснил Ник, наблюдая за пролётом. – Он сверяет скан корабля с декларацией. К счастью, нам нечего не нужно декларировать, а визу для Ксю мы уже получили.