Юрий Шотки – Роковой ремиз. Вакуумный миттельшпиль (страница 10)

– Итак, нас ждёт серьёзная работа! Но прежде чем мы начнём, я хочу поделиться с вами подарком от вашей заставы, – она кивнула егерям и подняла небольшую шкатулку. – Заставный голова, генерал Маковар, потомственный зельевар, выдающийся мастер этого искусства. Здесь у меня зелья сна из редчайшего красного меконского мака. Их изготовили виртуозно, такое качество большая редкость!

Жрица достала крохотные склянки с красными пробками и стала раздавать их детям, приговаривая:

– Если вдруг испугаетесь и проснётесь, выпейте зелье – оно сразу вернёт вас в сон! Генерал обещал, что сниться будут только хорошие сны. Однако такие сильные снадобья вредны детям, поэтому используйте их только в крайнем случае. О своих бойцах генерал тоже не забыл, – жрица повернулась к егерям, показывая баночки с жёлтыми пробками. – Это зелья бодрости из жёлтого звёздного мака. Признаться, я думала, что этот мак давно вымер, но, к счастью, предки Маковара научились его выращивать и передали этот дар по наследству. В Академии тоже делают похожие зелья бодрости, но из более простого белого мака. Такие зелья действуют слишком резко: боец рвётся в бой, не чувствует боли, не может усидеть на месте – это не всегда уместно, так как снижается осмотрительность и появляется склонность к безрассудству. А потом бодрость быстро сменяется усталостью – человек выгорает, словно свеча. Но зелья из редкого жёлтого мака действуют иначе – сильно, но мягко. Вы будете полны энергии и рассудительны, – жрица начала раздавать бутылочки егерям. – Выпейте прямо сейчас!

– Ух! Забористая штука, – старшина егерей опустошил свою склянку первым. Тень усталости мгновенно покинула его лицо, а осанка выпрямилась, словно невидимый груз спал с его плеч. – Слыхал я об этих генеральских зельях, говорят, они мёртвого поднимут, похмелье моментально снимают, а стоит от них так, что ни одна барышня не уложит… Ох! Простите вашбожприсутствие! Забылся с непривычки!

Когда Улль залпом выпил тягучую жёлтую жидкость, то сначала ощутил приятный сладкий вкус с лёгкой горчинкой, затем по телу разлилось тепло, словно оно пронизывало каждую клетку. Внезапно возникло ощущение, будто пелена спала с его глаз: сонливость улетучилась без следа, а в мускулах появилась готовность к действиям, словно каждый из них требовал работы.

– Что же, теперь мы готовы. Расходимся по постам! – Уверенность и решительность в голосе жрицы придали сил остальным. – Чур с нами!

Как-то вечером на заставе бывалый обер-егерь учил новичков сортировать стрелы. Из большой связки следовало отобрать лучшие, чтобы их можно было тактически зачаровать, те, что похуже, годились для простого боя или для охоты, а гнутые стрелы с плохой развесовкой и несимметричным оперением можно было использовать только в учебных целях.

Сортировка – занятие кропотливое: сначала стрелу укладывают в специальное приспособление – калибратор, затем её нужно покрутить вокруг оси; если древко вращается ровно, стрела прямая. После этого проверяют развесовку и состояние оперения. Хотя на стрельбище Улль легко обходил Тюра, здесь увалень оказался проворнее. Его крупные руки неожиданно ловко подхватывали стрелу, укладывали её и крутили одним движением.

– Тащь обер-егерь, – как всегда не умолкал Тюр, – а вы были в настоящем бою?

– Как же, бывал, – ответил мастер.

– И как оно? Бой-то? – пухлые пальцы Тюра ловко выхватили очередную стрелу из связки.

– В бою, как в бою, – сухо констатировал бывалый егерь.

– Ну а что там обычно происходит? – новичку не терпелось услышать кровавые подробности.

– Происходит бой, – отрезал егерь.

– Получается, – разочарованно подитожил Тюр, протягивая руку за следующей стрелой, – в бою как в бою, и происходит бой. Кого не спрошу – все отвечают одинаково!

«В бою, как в бою», – вспомнил Улль, посылая очередную стрелу в скрипня. Сейчас он полностью соглашался с ответом бывалого егеря. Стрела, цель, выстрел – вот и всё, о чём думал стрелок в этот миг. Что тут рассказывать?

Стрела: древко гладкое, оперение прямое. Такая стрела летит быстрее, но требует точности – нужно подпустить цель поближе.

Цель: на подлёте, идёт боком. Улль уже знал, что нужно выждать момент, когда червь повернёт глотку в сторону. Так скрипень не заметит стрелу и не попытается уйти вбок.

Выстрел: задерживаешь дыхание, легко отпускаешь тетиву – стрела уходит, и лук издаёт низкий гул удачного выстрела. В это время рука уже принимает новую стрелу от Тюра, а глаза выискивают следующую цель.

Все эти соображения важны в момент выстрела, но после – бесполезны. Их незачем помнить. В бою важны только такие мимолётные мысли, и потому после него мало что остаётся в памяти. Разве что ошибки – ведь на них учатся, но кто захочет рассказывать о своих промахах? Поэтому и ответ после боя всегда один: «в бою, как в бою».

Однако свою первую стрелу в этом бою Улль запомнил хорошо. Это был тот самый червь, которого они приметили на сходке перед сражением. Позже Улль понял, что этот скрипень был, по меркам исполинов, не таким уж большим. Первое время стрелок вел его взглядом кречета, зависнув птицей прямо над телом чудища. За дни похода у Улля уже сформировалось особое чувство связи с фамильяром: он знал, где тот находится, даже не глядя, и, что особенно важно, точно ощущал расстояние до птицы. Зависнув кречетом над червем, он чётко определил дистанцию до цели.

Червь был ещё далеко, и все терпеливо ждали. Даже болтливый Тюр смолк, затаив дыхание. Вокруг был слышен только свист ветра. Наконец раздался щелчок лука и шум улетающей стрелы. Глаза всего отряда следили за её полётом. Никогда прежде Улль не стремился так попасть в цель – ведь первая стрела задаёт тон всему бою.

Промах был близок – одним из многочисленных глаз зверь заметил стрелу и попытался увернуться, резко взмыв вверх. Но было поздно: стрела всё же достигла цели, хоть и вошла снизу, а не сбоку, как планировал Улль. Для опытного стрелка это считалось ошибкой.

С башен раздались одобрительные возгласы. Улль повернулся к Тюру за новой стрелой. Увалень широко улыбался, но, спохватившись, сунул руку в ящик, выуживая новый боеприпас. Чуть поодаль на площадке жрица делала притягивающие пассы руками, и магическая нить, словно поводок, тянула червя всё ближе.

Очень скоро исполинское тело скрипня проплыло над их головами, уже усеянное несколькими стрелами, выпущенными егерями с башен. Похоже, червь был взбешён – он ринулся ниже и с силой взмахнул своим мощным хвостом, ударив по северной башне. Сильный порыв ветра едва не сбросил егерей; они успели ухватиться за ограждение, а один из них и вовсе повис снаружи, но, к счастью, напарник успел втащить его обратно.

Червь начал разворачиваться для новой атаки, но жрица резко дёрнула за магический поводок, отводя его в сторону от башни.

Стрелы продолжали вонзаться в магическое тело червя, пока тот не издал протяжный рык, переходящий в глухое клокотание. Его огромная глотка вытянулась к небу, и из неё выплыл крохотный светящийся шарик – воздушный элементаль. Тело скрипня начало медленно оседать в озеро, положив начало новому циклу зарядки обелиска.

Потом бой вошёл в свой ритм: стрела, цель, выстрел… стрела, цель, выстрел… Небо над озером вскоре полностью заполнилось телами извивающихся червей, а ящики со стрелами опустошались с пугающей скоростью.

– Жрица! Сзади! – внезапно услышал Улль крик Тюра.

На одной из крыш храмовых построек, ютящихся у обелиска, стояла тёмная человеческая фигура. Незнакомец творил сложное заклинание, быстро накачивая энергией чёрный магический сгусток. Его руки были направлены в сторону жрицы – угроза была очевидна. Улль действовал на инстинктах: мгновенно наведя лук, он лишь успел сообразить, что фигура закована в магическую броню, а стрела в луке не бронебойная. Оставался лишь один шанс.

Выстрел. Тёмный маг издал неожиданно высокий стон – стрела попала ему прямо в открытую ладонь, даже архимагу сложно сотворить сильную магию в бронированной перчатке, заклинание сорвалось. Не набравший полной силы сгусток магии, сорвавшись, всё же устремился к жрице. Не упуская врага из виду, Улль схватил одну из заранее выложенных бронебойных стрел. Лук уже был натянут, рука готова… но тут!

– Стоп! – раздался могучий голос, и земля под ногами затряслась, а скрипни, словно по команде, начали оседать все разом. Улль почувствовал, что этот мощный возглас был направлен прежде всего к нему, и его рука застыла с натянутой тетивой. Незнакомый маг в чёрном тоже замер, ошеломлённый внезапным вмешательством. Улль на миг отвёл от него взгляд, чтобы понять, что происходит.

Рядом на площадке лежал Тюр, его тело было скручено в страшной агонии. Жрица склонилась над ним, и Улль понял: увалень успел закрыть девушку, приняв на себя весь заряд тёмной магии. Было сложно поверить, что неуклюжий Тюр сумел добежать до неё так быстро, но он не раз проявлял удивительную проворность в критические моменты. Десятки разом оголившихся элементалей озарили всё вокруг, в их неестественном свете мучения друга выглядели ещё ужаснее.

Внезапно яркая вспышка ослепила Улля, заставив его вздрогнуть и почти выпустить стрелу. На их площадке рядом со жрицей возник столп ослепительного света. Краем глаза Улль успел заметить, как мощная невидимая сила подхватила таинственного мага и понесла его к ним, заставив выгнуться дугой и беспомощно размахивать руками в воздухе. Из света вышел могучий мужчина – в простой народной рубахе, украшенной узорами из ромбов, будто его только что оторвали от работы в поле. Его светло-серые глаза смотрели на происходящее с мудрой, строгой оценкой.