Юрий Шотки – Эксельсиор. Вакуумный дебют (страница 17)

Соты были сложной мишенью и, даже попав в область поражения мощных боеприпасов, благодаря своей небольшой площади получали мало повреждений. Напротив, Борть, выпустив Рой, часто нёс серьёзные потери и иногда погибал, но противник, оставшись один на один с Роем, также был обречён. Лётный скафандр пилота имел солидный запас питания и ресурс регенератора на четыре дня, но если его подключить напрямую к реактору штурмовика, то можно было кое-как протянуть месяц. Потерянный Рой мог неделями зависать в радиомолчании, дожидаясь, пока его подберут.

После первой гонки Ника, Гур·Ни оставил его после занятий и отчитал: «Это было самое нелепое исполнение асинхронного пилотирования, что я когда-либо видел. Тебя спасает только то, что такого курса у вас нет, и то, что ты сам до этого додумался. Завтра я разберу твои ошибки, а потом мы сцепим два пилотажных модуля, и ты попробуешь их вести асинхронно». С тех пор наставник стал для него личным тренером по пилотажу. Гур закрывал глаза на то, что гонки запрещены. Однажды он сказал: «Пилот должен летать. Либо предложи ему достойный полёт, либо отвали».

– В бою всегда тесно, – учил наставник, – если тебе не тесно, значит ты неправильно оценил ситуацию и находишься не там, где должен. Конечно космос огромен, но у тебя конкретные цели, каждая из которых уязвима только из определённых позиций. Если твои противники имеют хоть какой-то опыт, то они будут толпиться именно в таких точках. Тебе тоже туда, это и есть тесный бой, только в таком бою и побеждают. Сражение всегда сводится к тому, чтобы навязать противнику выгодный тебе ближний бой. Приоритет у того, кто создаёт теснину, кто управляет ею – остальное лишь следствие.

Размышляя о тесноте, Ник составил три тактические схемы. Прошло сорок пять минут, после чего ускорение снизили до одного тяга на двадцать минут, чтобы капитан мог перевести дух.

– Странно, – заметил Ник.

– Что странно? – поднял бровь Холмс.

– Я устал меньше, чем ожидал. После шести тягов я должен ощущать себя выжатым, как тряпка…

– Мера, ты был в мерном излучении, это на время придаёт сил, да и в боевой рубке уровень меры повышен.

– Девятка?

– Нет, четырнадцать.

– Я уже устал удивляться.

Выпускной боевой тест Лётной Академии Ник сдавал восемь часов, за это время он набрал максимум баллов. Таких курсантов в истории Академии было всего двадцать шесть, Ник стал двадцать седьмым. После экзамена Гур·Ни скупо отметил: «В настоящем бою я бы тебя сбил». Смертельно уставший Ник тогда был просто счастлив – наставник не стал разбирать ошибки, не стал указывать на промахи, а сравнил с собою, в устах ветерана это прозвучало как небывалая похвала.

Сегодняшние сертификационные маневры заняли всего три часа, но они вымотали сильнее, чем те памятные восемь часов экзамена. В эти три часа предельной концентрации и постоянных действий очень выручали советы Холмса и нечаянное знание устройства «Наутилуса». Это дало почву для нескольких очень успешных экспромтов. Ник был уверен, что справился: на тесты по сценарию «Добро» выделяют шесть часов, ему же хватило и половины этого времени! Для зачёта нужно достичь шести целей из восьми, а у Ника уже стояло восемь зелёных отметок – по всем параметрам тест сдан. Смущало только молчание инспектора, вот уже битый час в визире висел титр: «Идёт оценка результатов теста». Ещё полчаса назад Ник перебрался из боевой рубки в курсовую и теперь без скафандра наслаждался третьей грушей кофе.

– Не люблю ждать, – бурчал он, – вроде я неплохо исполнил программу.

– Не скрою, – утешал Холмс, – ты был неплох. Я отметил лишь четырнадцать ситуаций, в которых ты был недостаточно оптимален. Для человека это несомненный успех.

– Четырнадцать? Например?

– Вот, на восьмой минуте ты выбрал траекторию сближения с монотонной характеристикой, хотя сближение с импульсным ускорением было бы безопаснее и вывело бы тебя на более стабильную позицию, и тебе не пришлось бы потом гасить излишнюю дельту скорости. На пятьдесят четвёртой минуте ты сформировал в целом удачное каре из торпед, «отзонил» восьмой сектор, но за несколько минут до этого ты был в более удобной позиции для пуска этих торпед, и у тебя был нужный ветер скорости – ты бы достиг того же, но торпеды не потратили бы топливо, не нагрелись бы, были бы менее заметны. Ближе к концу теста подобные ситуации возникали всё чаще.

В рубке повисло молчание. Ник внимательно рассматривал тактическую схему, пересчитывал навигационную матрицу:

– Ты прав, – наконец ответил он, – теперь очевидно, что так было бы лучше, но после боя всегда проще делать разбор, когда знаешь, как всё потом сложится.

– Это я учёл, но то, что эти ситуации не оптимальны, было очевидно ещё по ходу теста, – сказал Холмс и подкинул полено в камин. – При детальном регрессивном анализе число твоих отклонений от оптимали исчисляется сотнями, что впрочем тоже весьма недурно!

– Но ты же первый помощник, мастер-интеллект крейсера! – возмутился Ник. – Почему не подсказал в нужный момент?

– Теперь отчасти прав ты, но, в первую очередь, это был твой тест, а во-вторых, все эти решения я выводил, находясь в состоянии, которое нормативные оценки называют «сверхразум», а Совесть не позволяет использовать эти способности для боевых ситуаций. И хотя у нас была лишь симуляция боя, я решил, что правильнее будет провести «чистый» тест.

– Тем не менее всё время ты мне активно помогал. Получается, что не так оптимально, как мог бы. Как ты различаешь, когда можешь помочь, а когда нет?

– Для этой цели я создал семь различных копий виртуальных интеллектов боевых кораблей, которые аналогичны лучшим флотским образцам. К слову сказать, ни один из них в конечном счёте не был оптимальнее тебя. Так что можно утверждать, что «Наутилус» с заданием справился успешнее, чем это ожидается от среднего крейсера флота. Откровенно говоря, с разрешения Совести, я допустил небольшое послабление – наблюдая за этими виртуальными копиями, я выбирал лучшие из их тактических находок, что в итоге на порядок повысило общее качество решений.

– Что же, семь мнений лучше, чем… – начал Ник, но тут визор наконец ожил, и капитан развернулся к всплывшему экрану на полуслове. Почему-то первым, что выхватил взгляд, были усы, пышные белые усы, затем густые брови и строгий взгляд из-под них – инспектор Сед·Оф с интересом разглядывал унилейта.

– Ну и задачку вы мне задали, Ник! Скажу сразу, порадовали вы старика, порадовали. Начали вы очень неплохо: по прохождениям и маневрированию я отметил высокую выучку пилота, более того, я узнал уникальный почерк. Вам имя Гур·Ни о чём-нибудь говорит?

– Конечно! Это мой наставник!

– В другой жизни он был моим командиром, и лучшего боевого пилота я с тех пор не встречал! Похоже, что и наставник из него получился превосходный. Вот эти его фирменные полуразворты на встречной тяге, я не научился делать так же легко, как у него выходило, а у вас получается – этот дрифт я сразу распознал. Я поставил пилоту высший бал. Как для меня, так хороший пилотаж – это почти половина успеха.

Собственно, я отметил, как пилот правильно выставляет крейсер, а канонир удачно и довольно слаженно использует эти ситуации. Вы очень быстро оттеснили противника, так что канонир тоже заслужил высокую оценку. Дальше мне было сложнее, ведь действия пилота и канонира сковали противника и не позволили проявить себя инженерной службе корабля. Починку союзника вы выполняли вне зоны обстрела, почти в нормальных условиях, но здесь я не нашёл к чему придраться. Ремонтные боты действовали толково, так что инженеры тоже получили высший бал. Связь с союзником шла по защищённым протоколам, и вы даже смогли частично взломать контрольные протоколы противника – это значит, что на корабле хваткий кибермонгер.

Вот приблизительно как-то так размышлял я по ходу боя. Из всего экипажа у меня были замечания только к капитану корабля. У меня возникло такое чувство, что он не позволяет действовать команде одновременно – даёт наводки пилоту, а затем наблюдает за его работой, вместо того чтобы направлять действия других служб. В итоге корабль действовал слаженно, но как бы последовательно, а не параллельно. Я счёл это упущением и немного снизил капитанский бал. В общем, крейсер справлялся, шёл на отличный результат, к концу теста у меня была готова итоговая таблица, но, открыв табель экипажа, я, скажем так, завис, – тут седой ветеран попытался изобразить удивление, вышло немного комично, но убедительно. Ник с трудом подавил улыбку.

– Сначала я решил, что это ошибка, но система уверяла меня, что целым крейсером управляет всего один лейтенант, к тому же результаты стартового сканирования корабля тоже указывали, что на борту всего один человек. Я стал пересматривать запись боя и, с трудом, но признал, что один опытный офицер мог бы всё это проделать. Но унилейт, только вчера вставший на крыло – это… – замялся инспектор, пытаясь подобрать слово, – скажем, для меня это необычно! Весьма! Последний раз я так удивлялся, когда две торпеды «зет-тирки» прямого наведения одновременно пролетели мимо меня, а это было почти двадцать лет назад.

– Простите, но случай с торпедами звучит нереально, все знают, что увернуться от «тирки» почти невозможно, – не удержался от замечания унилейт.