Юрий Шкапов – За полями, за лесами, или конец Конька-Горбунка. Сказка (страница 23)

Успокоился немного:

«Такова, видать, природа,

что в семье не без урода».

22

Взбудоражил всё окрест

тех целинников отъезд.

И, как водится (обычай,

вразумляй, не вразумляй), –

начинается с приличий,

а конец – одно: гуляй!

Сборы что, они коротки:

застегнуть косоворотку,

подтянуть ремень потуже,

и – желаем тебе, друже,

многи лета, многи годы!..

Собираться у завода.

А уж там, у проходной,

как в весенний выходной,

словно в праздник демонстранты:

и флажки, и транспаранты.

И оркестр играет тут же,

молодёжь асфальт утюжит.

Толкотня, веселье, шутки!

Вот плывёт начальство уткой,

все по случаю в парадном,

(как и все – «того» изрядно,

человеки ж, хоть и в свите).

Вот парторг готовит митинг,

люд вобрала круг-воронка.

Встал Никита чуть в сторонку.

«Жаль, не сбегал к Кузьмичу.

Надо будет извиниться…

Что б сейчас? Чего хочу?

Дом, село, родные лица…

И – Москва, страны столица.

Иль… покрепче похмелиться?»

«Хочешь, сходим поклониться?

Мавзолею, Ильичу?»

Тётя Дуся!..

Мысли комом –

так пахнуло родным домом!

Как она смогла понять?

Захотелось так обнять,

как несказанного друга!

Чуть земля поплыла кругом.

«…Встретим наших на вокзале.

А начальству мы сказали.

Вон Кузьмич там, у ворот».

Вот же люди! Эх, народ!..

Сердца лопнула пружинка,

бьётся мухой в паутинке.

«Я сейчас… вот… жмут ботинки».

«Эх ты, дитятко-детинка!..»

23

Кремль седой, седая даль.

Старина, святая Русь…

Так светла моя печаль,

так легка на сердце грусть.

Будет всё благословенно!

Площадь, древностью согбенна.

«Ленин» – как бы на стене.

Кремль. Москва. Страна Советов.

Русью всё зовётся это.

Ленин – всё зовётся это.

Разве жизнь дороже мне?