Юрий Шкапов – За полями, за лесами, или конец Конька-Горбунка. Сказка (страница 25)

человек…

На ящик встал,

и совсем домашним тоном

доверительно сказал:

«Ну, скучает по жаре кто?

Там – тепло, и там наш дом.

Мы вас ждём. А я – директор,

познакомимся потом.

А сейчас – прошу в машины».

Взвилось криком петушиным:

«По машинам!

…По маши-на-ам!.».

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Мужание

Глава IV. Целина (продолжение)

26

Соком радости и жизни

тронь! весной живое брызнет.

Вновь весна звенит капелью.

Синь и солнце в вышине!

Резко пахнет талой прелью.

Дед в дремоте-полусне –

ух, как знатно припекает!

Кошка, лапки отряхая,

не спешит укрыться в дом.

Воробьиный гвалт-содом,

то-то чествуют весну!

Паучок спустился с крыши,

не иначе как к письму.

Не сейчас, так, верно, пишет…

Ох, Никита! Вот стервец,

изождались ведь вконец.

Что-то думает же он?…

Ба! А вот и почтальон!

Дед с письмом к окну на свет.

И сноха тут горемычно,

так, на краешке, привычно,

как положено вдове,

как сидят они вовек.

«Здравствуй, мама!..» –

Дед тут крякнул,

начал бороду скрести.

«Здравствуй, мама! Всё в порядке.

Мама, ты меня прости…»

Руки, мать сидит, скрестив.

«Здравствуй, мама…» – Мой сыночек!

Сердце, ох ты, погоди.

Дни и ночи, дни и ночи,

до такого… от груди.

Вспомнил, понял…

Грудь стеснило,

жар ли, холод, бьёт озноб.

Душно как, раскрыть окно б –

уж весна в оконной раме…

Как ты там, сыночек милый?

Дед прочёл, очки вверх сдвинул,

приподнял глаза и… замер:

это ль ты, моя сношонка…

Бог ты мой, и не узнать!

Перед ним сидела… Мать.

Гордо голову откинув,

отрешённо глядя вдаль,

молодая, как девчонка,