Юрий Шкапов – За полями, за лесами, или конец Конька-Горбунка. Сказка (страница 26)

и… седая, как Печаль.

Волны радости и боли…

«Поля! Что ты, дочка, – Поля!»

Чуть дрожит в руках косынка.

Э-эх! Прости меня, мой сынка.

Море бед и горя реки,

и – забыл о человеке.

Человек из глаз пропал.

Руки-клешни, иссечёны.

Ноги-брёвна в жилах чёрных,

будто молнии припал.

Ступни грузчика-мужчины.

Всё лицо секут морщины.

С губ… рвёт радость, боли крик ли –

Боже мой, а мы – привыкли!

(Бабка – пусть земля ей пухом, –

та хоть как-то привечала.)

И – ни жалобой, ни звуком –

всё внутри, всегда молчала.

Вечность жизни. Изначало.

Вся очнулась вдруг смущённо,

будто стала как согрета

тихим внутренним подсветом,

как святые на иконах.

«Я… задумалась, отец.

Как он там, о чём же пишет?»

Ах ты, грех: заныл крестец,

закололо что-то выше…

«Д’скоро в армию ему.

Толком только не пойму:

уж домой он хочет, видно,

да, вишь, не с чем, пишет – стыдно.

Обнимает, пишет, предков,

крепко-крепко. Так-то – крепко!

(Взгляд у матери лучистый:

знать, умнеет понемногу.

А душой такой же чистый.)

…Деньги выслал на дорогу –

чтобы не было, мол, сбою;

жду я вас к себе обоих…

Ну а так – всё слава богу».

Повидаться – что дороже!

Вместе всем… Куда б как гоже…

Долго мать сидит в раздумье,

гладит кисти полушалка.

А хозяйство на кого же?

На соседа – ведь он кум ей?

И не ехать ох как жалко,

счастье послано судьбою.

Тихо, как сама с собою:

«Надо ж… около овец,

всё скотина, хоть и малость.

Поезжайте вы, отец.

Я уж будто повидалась…»

Гнал, как ересь, наважденье,

от себя поездку дед.

Будто в двадцать – день рожденья –

сон бежал и стыл обед.

А потом… как что-то сбило,

лихорадка зазнобила,

злость забрала, взмыл азарт

(как-никак тепло уж, март),

эх ты, где не пропадало!..

Стариной тряхнул удалой,

проводницу улестил